Заказать третий номер

Просмотров: 0
25 Октябрь 2017 года

От редакции

Этот рассказ постоянного автора и давнего друга "Артбухты" Александра Евсюкова стал победителем Российско-болгарского литературного конкурса, посвященного 140-летию начала русско-турецкой освободительной войны. Саша, от души поздравляем и желаем дальнейшего расцвета твоего таланта и побольше благодарных читателей ! 

Александр Евсюков

«Гранатовое дерево»

Паровоз стоял под парами, когда солнце выглянуло вдруг из столичной хмари. И Всеволод вышел на платформу, уговаривая себя никого не ждать, и всё равно ожидая.

Она, его прекрасная курсистка, пробиралась краешком, выискивая кого-то глазами.

- Наденька! - не выдержал он. - Я здесь.

И заторопился, оттолкнув чей-то локоть.

- Вы? - она сделала три неуверенных шага и ещё раз быстро взглянула по сторонам.

- Я же просил не провожать. Из вагона выходить не собирался. Но тут – солнце. И вы…

 - Но я всё-таки пришла, - негромко проговорила она. - Храни вас Бог, Всеволод, особенно там, в этом кошмаре…

Потом Надя подняла левую руку, осторожно достала из волос костяной гребень и вложила в его вспотевшую ладонь. Всеволод, не помня себя, подался вперёд и неловко ткнулся губами в её щёку. И отшатнулся, испуганный собственной дерзостью.

Надя улыбнулась какой-то сострадательной улыбкой.

Заиграли сбор, и его будто волной понесло обратно к вагону. Город, Надя и вся мирная жизнь тронулись и укатили мимо. А из студента, будущего горного инженера он вдруг бесповоротно стал щуплым коротко стриженным добровольцем на далёкой войне.

В гребне запутался ее длинный каштановый волос. Всеволод украдкой разглядывал его всю дорогу.

…В день переправы через Дунай в порыве минутной откровенности он сбивчиво рассказал об этом поручику Воронову. Тот его выслушал и изрёк с видом человека, повидавшего жизнь:

- Похоже, она позволяет себя любить. Но ей нужен не трепетный робкий воздыхатель, а тот, кто возьмёт и перевернёт ей жизнь. А вы не такой и таким, увы, не станете…

 

1

Этот болгарин сам вышел им навстречу. Вышел и встал на повороте дороги так, чтобы его было видно за триста шагов. Ждал их, переминая что-то в руках.

- Чего это он шапку ломает? - вглядываясь из-за спин передней шеренги, произнес Всеволод.

Пять рот пехотного батальона русской армии огромной белой с чёрно-красными пятнами гусеницей ползли вверх по нескончаемому склону. Они медленно продвигались сквозь тяжёлую пыль и духоту этой задунайской глуши. Гимнастёрки под скатанными через плечо шинелями пропитывались потом, тяжёлые винтовки, сухарные мешки и сумки с патронами гнули к земле. Позади тащилась лазаретная фура, готовая подобрать упавших в обморок. Остальной обоз сливался с колышущимся маревом.

Не услышав привычного смущённого покряхтывания, Всеволод оглянулся на соседа по строю, огромного смоленского мужика Ваню. Его лицо побагровело, а глаза закатились, ноги машинально переступали, однако стоило только запнуться сапогом о самый вздорный камешек, и он мог тут же рухнуть без памяти. Всеволод протянул открытую флягу прямо ко рту Вани:

- Отхлебни-ка.

Сообразив, тот жадно припал к фляге, его крупный кадык заходил вверх-вниз. Потом фыркнул, огляделся заново и кивнул в сторону одинокой фигуры:

- Это кто там?

- Сейчас узнаем.

- Сто-о-ой! - прокатилась команда. Солдаты разом выдохнули и остановились.

У ног нестарого обросшего тёмной щетиной болгарина лежали ружьё и ятаган в ножнах. Обеими руками он то сминал, то расправлял красную турецкую феску. Крепко сжал зубы и не издавал ни звука, только торопливый затравленный взгляд перебегал по лицам.

Статный поручик Воронов шагнул к нему с револьвером наизготовку.

- Ты кто?

- Георги от юга, - глухо проговорил тот.

- Что тут делаешь?

- Хочу к вам.

- Для чего?

- Помагам бить турок.

- Ты один?

Георги мотнул головой.

- Где остальные?

- Един, един, - забормотал Георги.

- Никак не привыкну по-вашему, - усмехнулся поручик. Кивок в этой стране означает «нет». - Ружьё заряжено?

- Не.

- Яковлев, - поручик дал знак крайнему в первой шеренге. - Проверь.

Рыжий Яковлев поднял ружьё и заглянул в патронник.

- Никак нет, ваш-бродь, - буркнул он.

Воронов оглядел строй измождённых солдат. Многие стояли, тяжело дыша и опираясь на винтовки.

- До деревни полторы версты подъёма. Оружие сам понесёшь. А мы присмотрим.

- Ша-агом марш!! - раздалась новая команда, и батальонная гусеница снова поползла вверх.

 

2

На полукруглой горной террасе стояла болгарская деревушка. В отличие от многих других в этой местности, люди из неё не ушли. Дети с любопытством разглядывали, как незнакомые взмокшие и облепленные пылью дядьки всё подходили и подходили и как, сбросив с себя весь груз, падали в тень под деревьями, приваливались к крыльцу, оседали за большим валуном.

Всеволод собрал полдюжины котелков и вскоре вернулся от колодца с полными сосудами.

- Налетай! - негромко скомандовал он.

- Ты что ж, барин, двужильный что ли? – спросил Кондратьич, самый старший из всех солдат в роте, заставший три года Кавказской войны.

- Да с чего это?

- Так изморились все, что язык на плече, а тебе вон одному и горюшка мало.

Из домов опасливо выглядывали женщины и несколько парней. Наконец, одна из них первой решилась вынести кувшин кисело мляко и стала раздавать солдатам куски местного слоёного пирога с творожной начинкой – баницы.

- Бабонька, как тебя звать? - оживший Ваня отёр усы и указал на кувшин: - с таким-то приданым – женюсь!

 

Воронов привёл Георги в широкую тень горного вяза. Они остановились.

- Мы тут ненадолго, - сказал поручик, забирая и придирчиво оглядывая английское ружьё с затвором Пибоди. - Поэтому выкладывай – откуда это и всё остальное?

Всеволод поёжился. Ему был любопытен этот болгарин, однако он невольно сторонился Воронова после того разговора.

Георги извлёк из-за пазухи нож с коротким прочным лезвием. Бурые пятна запеклись на нём с обеих сторон.

- Видишь – кръв?..

- Положи вон туда, - приказал Воронов.

Болгарин подчинился. Окровавленный нож не произвёл на солдат большого впечатления. Зато и Кондратьич, и Ваня вслед за поручиком поочерёдно брали в руки диковинное ружьё и с завистью цокали языками – не чета нашим, крынковским.[1]

- У меня всё отняли. Нямам никого … - Георги опустил голову. - Десет дней назад я не представлявам такого. Сам я из Пиринской Македонии, это там… - и указал рукой.

Однажды рано утром, пока не припекло, он поехал на повозке в город к юго-востоку. Хотел продать зерно и разделанное косулье мясо, добытое на охоте. До города оставалось все-то полчаса, но тут сбоку вылетел разъезд черкесов, а потом появился весь турецкий табор. Сам их горбоносый бимбаши[2] ткнул пальцем в какую-то бумагу и сказал, что Георгий вместе с повозкой должен немедленно отправиться вслед за ними. Пусть становится их обозным, если хочет жить. Мясо у него забрали сразу, а зерно оставили в повозке, подходили и отсыпали к каждому обеду и ужину. Ещё навалили палатки и огромный походный чан.

Всё время он думал, как уйти, но было жаль терять мерина и телегу. За табором гнали отару баранов и нескольких коз, но туркам не хватало еды, чтобы воевать как следует, и они не шли прямой дорогой, а петляли по разным деревням и местечкам и забирали там всё, до чего могли дотянуться. Особенно не хватало еды Дохляку.

Дохляк был албанец либо муслиман, он числился в стрелках и всеми силами старался выбиться в люди, чтобы турки признали в нём хоть вполовину ровню самим себе. Как паршивая псина, что отирается у ноги того, кто её пинает. В надежде на кость – сперва обглоданную, а потом и с мясом. Он приглядывал за обозными бедолагами, готовый доложить и отличиться.

«А меня тоже могли бы прозвать дохляком, - подумал вдруг Всеволод. – Но вот не называют».

В тот день, когда из-за ближней горы вылез край тучи и всем чудилась скорая гроза, отряд доплутал до родных мест Георги. Он оглядывался – убежать сейчас было никак нельзя, слишком много винтовок со всех сторон. Дохляк шёл чуть впереди и гнусавым голосом припоминал историю про свою глупую бабку, под старость совсем потерявшую память.

И тут, у того самого поворота, за которым всегда открывалась деревня Георги, потянуло гарью. Среди ветвей показался сочный зелёный луг. А деревни за ним… деревни больше не было.

Не уцелело ни одной крыши – всего несколько обгорелых стен. На поперечной балке близко друг к дружке висели в ряд восемь повешенных разного роста. Все раздетые и потемневшие от дыма. К самому маленькому из них прилип кусок зелёной материи. И пёстрая хромая курица ковыляла по пепелищу сгоревшего насеста и надсадно квохтала, ища своих цыплят. Она могла стать лёгкой добычей, но запах был ещё таким сильным, что никто из табора не сошёл с дороги её поймать.

- Башибузуки, - громко произнёс рослый турок, желая этим словом отделить себя от них.

А Дохляк стал ещё что-то говорить, поглубже зарываясь в историю этой своей сдуревшей бабки.

- Заткнись! - рявкнул рослый турок, и Дохляк подавился недоговоренными словами.

Всё это будто раскалённым клеймом выжглось у Георги в памяти. Руки со сжатыми вожжами одеревенели. Мысли умерли. Была дорога. Тяжёлая туча над ней. И снова голос Дохляка. А только потом Георги будто ткнули шилом в бок – зелёный кусок от платья дочки. И женщина рядом это… И возвращаться ему больше не к кому.

- …Дождя так и не было. Табор сделал пять дневных переходов. Я решил уйти, но Дохляк догадался и теперь стерёг меня. Он върти близо, то у коня упряжь потрогает, то под телегу заглянет. И вот, когда стемнело, все собрались у больших пожари, я решил его приманить и шепнул, что у меня целый фунт табаку, и он сперва шагнул в темноту, а потом дёрнулся, но я успел навалиться и перехватил ему горло. Вся рука стала лепкава и горещо. Он извивался, как змей, и так хрипел, я боялся, что проорёт насквозь моя ладонь и его услышат, а потом обмяк и затих. Я оттащил его в кусты, и тут же справил нужду – не мог удержаться. Потом забрал его винтовку, патроны и ятаган, натянул эта потную феску и пошёл через лес.

Все молча слушали рассказ Георги, стараясь разобрать каждое слово.

- А коня что не взял? - спросил Воронов.

Георги горько усмехнулся.

- Стар кон. Не е добър.

Болгарин пошёл дальше с их ротой. Трофейное ружьё решили оставить ему.

 

3

Рота входила в настоящий бой. Пули жужжали всё ближе. Цепь из крохотных разноцветных фигурок показалась вдалеке.

- Вон он турка, - процедил Ваня.

- Наши крынки туда не добьют, - сетовал рядом Кондратьич. - А они вон как палят.

Георги снял с плеча английское ружьё. Все смотрели, как он выцеливает и как мягко спускает крючок.

- Эх, мимо, - Кондратьич сжал кулаки. Разноцветная цепь продолжала идти. Георги, ни на кого не глядя, перезарядил, вскинул ружьё и снова выстрелил. Одна из фигурок в середине цепи упала навзничь. Другие остановились и залегли.

- Вземи![3] – сказал Георги.

- Вперёд! Пошли ближе! - скомандовал Воронов и рванулся первым.

Раздалось жидкое «Ура!», но тут же смолкло.

Всеволод, который залёг чуть в стороне за крупным камнем в густых колючих кустах, видел, что пуля подсекла поручика на бегу. Он мучительно повернулся и, замерев на мгновение, рухнул на спину, а растерянные солдаты остались одни.

Пытаясь укрыться на плоской, как сковорода, площадке, они все сбились в кучу под большим деревом с толстым стволом и выпирающими буграми корней. Заметив их, яростно забила турецкая батарея. Первые гранаты упали, перелетев дерево. Следующий залп рассыпался с недолётом. Столбы камней, травы и глиняной пыли взметали всё ближе. Но ни команды, ни решительного движения не было – и все солдаты сидели, парализованные неизбежностью скорой гибели и жались друг к дружке, не решаясь сдвинуться ни на метр.

- На-зад! На-за-а-ад! Ухо-диии-те! - Всеволод махал им рукой и орал со всей мочи. Его не слышали.

Выждав короткое затишье, он припустил через всю площадку. Пули торопливо зажужжали вокруг.

- За мной! Все – туда!

И солдаты, задыхаясь, понеслись к кустам. Едва залегли, как новый залп гранат ударил рядом с деревом. Открылась глубокая круглая яма с толстыми обрубками бурых корней.

- Все скажем, чтоб орден дали, - побледневший Яковлев повернулся к остальным. - Без него никто б не уцелел…

Все дружно закивали.

- А это, барин… - начал Ванька.

- Какой из меня барин!

- Как фамилия твоя?

- Горошин, - выдохнул Всеволод.

- Я теперь на всю жисть запомню…

Всеволод кивнул и дотронулся до нагрудного кармана. Подарка Наденьки не было.

Кровь гулко застучала в висках. Без раздумий он выскользнул из-за кустов и рванулся обратно к израненному осколками гранат дереву. Пули шлёпались вдалеке. Обострённым опасностью взглядом он заметил костяной гребень, упавший в глину зубьями вверх, когда с шипящим свистом снаряд разрезал воздух.

И последним звуком, перед ватной тьмой, окутавшей его голову на трое суток, пока слабый болезненный свет ни забрезжит снова, был протяжный вопль:

- С-е-в-а!

 

4

- Страйк!

Третий подряд. Володя вскинул руки, затем повернулся и замер в стойке, как бодибилдер. Щёлкнула фотовспышка.

Они здесь уже третий день. В этом маленьком запылённом городишке без моря и весёлой компании. Даже без хороших магазинов. Только некрологи, развешанные прямо на деревьях, были чем-то необычным. Но и это тоже ни разу не весело. Полина готова была повеситься от скуки, а конца Володиным переговорам всё не было. Точнее, не было даже их внятного начала. Вежливо встретили, расположили в гостиной. Но Цветан, генеральный директор местной компании, появился лишь на пять минут и срочно отбыл по другому делу. И не вернулся ни вчера, ни сегодня. Можно было съездить в Софию или прокатиться вниз по Дунаю. Но Володя не соглашался ни на какие дальние прогулки, в последний раз молча замотал головой и надолго уставился в одну точку – это случалось, когда он «загонялся», не понимая, почему всё происходит именно так.

 Оба дня за ними заезжал Станимир – помощник Цветана. Он украдкой заглядывался на стройную шатенку Полину, может, поэтому и не мог как следует совладать с шаром.

Володя залпом отхлебнул полкружки пива и уже потирал руки, готовясь к личному рекорду. Между этими тремя страйками он не взглянул на Полину ни разу.

Она вытянула сигарету из Володиной пачки и вышла на крыльцо. Но не закурила, наслаждаясь прохладным ветром. Вдалеке в просвете между домами разглядела зелёное поле и большое одинокое дерево на нём.

Полина спустилась на улицу. Возле машины стоял пожилой таксист.

- Добър вечер, госпожице!

Она поздоровалась в ответ и спросила его про то большое дерево.

- Его называют гранатовым.

- А на нём растут гранаты?

- Не, - таксист улыбнулся, - нар не растет.

- А почему тогда?

- Это с давние времена. Шла война и здесь были бои. Очень давно, когда мы опять становились Болгарией, - таксист подбирал слова. - Там погибли русские. И турки. И болгары.

- Вы не подвезёте меня? – Полина сама удивилась этому вопросу.

Таксист кивнул. А она вдруг вспомнила, что кивку здесь не стоит радоваться.

- Не могу, - он, извиняясь, развел руками. - Мои клиенты вот-вот выйдут. Надо везти их в Софию.

- Ничего, - сказала она. - Доброго вам пути!

От окраины городка Полина пошла через поле, то находя узкую тропку, то сбиваясь с неё. Ноги запутывались в густой траве. Она сняла туфли и зашагала босиком.

 И вот оно – дерево, освещённое закатом. С шершавой, как загрубелая кожа, корой. Прохладное с теневой стороны и горячее на солнце. Полина коснулась большого, с ладонь, сгустка смолы. Под ним мог засесть осколок с той самой войны.

Шагнула вбок и, споткнувшись, поморщилась от боли. Это был не корень, а что-то острое рядом с ним. Разведя траву в стороны, она различила среди глинистых комочков светлые костяные зубцы.

 

Чуть прихрамывая, Полина шла через поле с туфлями в одной руке и со своей находкой в другой. Володя торопился навстречу.

- Куда ты пропала? – он окликнул издалека. - Когда понял, что тебя нет, я всё проиграл, ни одного страйка. И на звонки ты не отвечала. Взял машину Станимира и стал тебя искать.

Полина подождала, когда он подойдет ближе.

- Я хотела сделать селфи у того дерева.

- И всё?

- Нет, нашла вот это. Красивый, правда?

- Возьмём с собой?

- Возьмём.

- Завтра точно будут переговоры, - убеждённо сказал Володя. – И, обещаю, сразу свалим отсюда.

- Ага. Или мы станем как тот полковник в Макондо.

- О ком ты?

- Об одном знакомом, - она улыбнулась.

- А-а…

Закат догорал. Цветы с последним вечерним ароматом склонялись ко сну. Из открытого окна пахло творогом и жареным мясом. Очень низко над городом показалась стая уток. Две из них летели совсем рядом, казалось, они несут кого-то на прутике, как в детской сказке.

Проводив уток взглядом, Полина прильнула к его плечу.

- Не торопись… никуда не торопись. Здесь прекрасно.

 


[1] Винтовка Крнка («переделочная») - однозарядная 6-линейная винтовка системы чешского оружейника Сильвестра Крнка

[2] Бимбаши – командир табора (батальона)

[3] Получите!

 


 
ЛЕОНИД НЕТРЕБО. КАПЛЯ
АНТОН ЧУМАКОВ. РАЗГОН, ВЫБЕГ, ТОРМОЖЕНИЕ…
ИРИНА БАУЭР. ТЯНУЧКА (маленький мир)
ДМИТРИЙ ЛУКИН. ИЗ ЖИЗНИ ДИМЫ КАРАНДЕЕВА (главы из книги)
АЛЕКСЕЙ УМОРИН. РАССКАЗЫ ЛИСА (главы из сказочной повести)
ЛЕОНИД НЕТРЕБО. ГАВРОШ И ВОЛК
Все публикации

Вход

 
 
  Забыли пароль?
Регистрация на сайте