Заказать третий номер

Просмотров: 2100
23 Октябрь 2011 года

Мне было одиннадцать лет, и это была первая моя смерть. Бабушке было девяносто три, и умирала она долго – три с лишним года ее стоны разрывали ночную тишину, а запах медленной смерти пропитал в доме каждый угол, забирался даже в наглухо закрытый шкаф в прихожей.

Я редко заходил к бабушке, потому что не верил, что бабушка - это бабушка. Я помнил ее сильной, умной, с хитрым прищуром черных глаз и всегда серьезно-смешливой. А там, в комнате, умирал совсем другой человек – сломавшийся от боли и выживший из ума, повторявший раз за разом только одно: «Похороните Люду! Похороните Люду!»

Люда была старой куклой, завернутой в серую ветошь. Она лежала в том самом пыльном шкафу в прихожей, где я любил прятаться от всех за старым, изъеденным молью пальто и, обхватив колени руками, рассказывать самому себе истории про волшебные страны, в которых были замки с высокими белыми башнями.

Почему именно белые башни, а не какие-то другие, красные, например, для меня до сих пор загадка. Еще загадочней было отсутствие принцев и принцесс, рыцарей, драконов или хотя бы черепашек-ниндзя. Там были только пустынные замки с теми самыми белыми башнями, откуда открывался прекрасный вид на бескрайние, густые леса, которые ерошил огромными ладонями теплый ветер. В лесах никого не было. Волшебные страны были пустыми, как старый, пыльный шкаф.

В день, когда бабушка умерла по-настоящему, совсем, я тоже прятался в шкафу. Я слышал, как родители звонили в скорую, и как долго мерили шагами кухню. Сквозь приоткрытую дверь шкафа я видел, как отец нервно курит одну за одной, стоя у окна, и как мать, сидя за столом, теребит в беспокойных руках скатерть.

Когда через два часа скорая, наконец, приехала, я увидел только, как промелькнули мимо шкафа два белых халата, и почуял, как в квартире запахло чем-то незнакомым и морозным.

Я выбрался из шкафа и пошел по узкому, темному коридору к двери бабушкиной комнаты. Все стояли у старой кровати с шашечками на спинке у изголовья, а бабушка, провалившись в белизну трех подушек, быстро и сипло дышала, прижав сжатую в кулак ссохшуюся руку к груди. Глаза ее были закрыты, и лицо казалось очень сосредоточенным, словно она ждала изо всех сил чего-то важного. Так жены, наверное, ждут мужей-моряков на причале. Потом ее дыхание участилось, бабушка начала задыхаться,  казалось, воздух не доходит до нутра. Один из врачей сказал, посмотрев на часы: «Ну вот, кажется, конец наконец».

Бабушка в последний раз вдохнула полной грудью и на секунду замерла, стало тихо-тихо, лицо ее, белое, испещренное морщинами, вдруг сделалось восковым, и, как воск, мгновенно застыло. Ее грудь начала медленно опускаться, с тихим свистом выпуская наружу последний вдох, а сжатая в кулак рука на груди, казалось, хотела его поймать.

Когда бабушка совсем замерла, люди в комнате быстро зашевелились, – врач, мельком прощупав пульс, принялся что-то быстро писать на серой бумажке, другой стал собирать кожаный портфель, а мама быстро пробежала мимо меня и начала ожесточенно крутить диск телефона; папа вышел на кухню и, вытащив из пачки папиросу, разминал ее со всех сторон, глядя в окно на падающий снег.

Врачи быстро попрощались и ушли, а бабушка с восковым лицом, мертвая, осталась в своей маленькой комнате одна. Потом пришли какие-то другие люди, постелили на пол простыню, переложили бабушку на нее, а потом, взявшись с двух сторон, подняли, и я видел, как безвольно поднялись кверху ее руки.

Отец вышел провожать машину во двор, забыв надеть свитер и ботинки, в одной майке и тапочках, он долго смотрел ей вслед, даже тогда, когда машина повернула за угол, и даже тогда, когда шум мотора стих вдалеке.

Несколько дней до похорон все взрослые были в хлопотах: бегали по магазинам, обзванивали немногих живых еще бабушкиных знакомых, а я ходил в школу, смотрел по телевизору мультики, только сделав потише. Я не чувствовал ничего. Казалось только, что из меня что-то выкачали, и внутри стало пусто.

Я очень боялся сделать что-то не так, потому что не знал, как всё сделать так. Я боялся улыбаться, смеяться, просить конфет, говорить о чем-то несерьезном с отцом, сказать матери, что порвал штаны, когда лез через забор, потому что был уверен, что лазать через заборы после смерти бабушки нельзя как минимум неделю. А я штаны уже на следующий день порвал. Но больше всего я боялся зеркал.

На следующее утро, когда бабушку куда-то увезли для того, чтобы мы потом смогли с ней попрощаться как следует, не спеша и подготовившись, я вышел в прихожую и увидел вместо зеркала в массивной раме на стене огромный кусок черной ткани. 

Дома никого не было, я подошел к зеркалу, отодвинул чуть-чуть в сторону черную занавесь и заглянул внутрь. Из прорехи на меня смотрел мой глаз, но я почему-то отпрянул: мне показалось, что вот сейчас я совершил что-то непоправимое, за что потом накажут. Я прижался щекой к стене и заглянул за зеркало. С другой стороны оно было серое и все в пыли, а маленький скучающий паук лениво плел паутину в углу зазеркалья.

В день похорон мне разрешили не ходить в школу, и от этого день показался совсем уж особенным. У морга на хрустком снегу уже переминалось с ноги на ногу несколько людей: мертвых выдавали по очереди, и нам пришлось ждать. Потом нас провели в небольшой зал, посередине которого на возвышении стоял синий гроб с бабушкой. У бабушки было уже какое-то другое лицо – морщины распустились, кожа одрябла, а из чуть приоткрытого рта торчала вата; бледные руки, сложенные на груди, казались манекенными.

Потом бабушку погрузили в маленький автобус, такой же, как тот, на котором я ездил в школу, только с маленькой квадратной дверцей сзади, и поехали в крематорий. Ехали медленно – узкие московские улочки в центре были забиты машинами, и старый автобус все обгоняли, не пропускали на перекрестках. Я украдкой отодвинул занавеску и стал смотреть в залитый солнцем день.

Еще не сошел снег, и всё было яркое и ослепительно белое, – смеялись парни и девушки у памятника Пушкину, на Патриарших довольные бомжи пили дешевое холодное пиво, щурясь в первое теплое весеннее солнце, а внутри автобуса было сумрачно  – солнечный свет, пробиваясь сквозь тёмно-синие шторы становился странным, загадочным, как свет проектора в кинотеатре.

В дороге все разбились на пары, и о чем-то вполголоса переговаривались. Я слышал, как бывшие бабушкины сослуживицы, тоже уже дряхлые старухи, обсуждали гроб, папа с мамой перебрасывались какими-то ничего не значащими фразами и замолкали на несколько минут, сестра о чем-то шепотом ругалась с мужем. Солнце заслонила противная одинокая туча. Всё вокруг посерело.

Крематорий оказался неприметным, старым зданием, без всяких там дымящихся труб и печей как в концлагерях. В крематории тоже была очередь, и в фойе собралось уже человек пятнадцать. Все расселись по свободным стульям и продолжили разговаривать, а мне стало скучно, и я вышел на улицу.

Во дворе было пусто. Автобус с открытой квадратной дверцей одиноко стоял посередине. Я подошел ближе и взглянул на гроб с закрытой крышкой. Собрал снега в ладонь, сделал снежок и бросил в кирпичный забор. Прошелся по двору. Посмотрел опять в открытую дверцу. Гроб был на месте. Из-за тучи выглянуло солнце, и мне показалось, что это кто-то погладил меня теплой ладонью по щеке.

Гроб внесли в отделанный черной плиткой зал и поставили на возвышение у стены. Я заметил, что в стене есть черные шторки, а гроб стоит на полозьях, как те, в новых супермаркетах у касс.

Усталая женщина что-то быстро сказала и включила старый китайский магнитофон, из которого заиграла какая-то очень знакомая музыка, та, под которую в фильмах всегда хоронят. Все стали по очереди подходить к гробу и прикладываться губами к полоске бумаги, которую какая-то бабушкина знакомая предусмотрительно укрепила у нее на лбу.  Я подумал, что бумажка эта правильная, ведь все боятся целовать холодный труп. Мама подтолкнула меня к гробу, и я тоже приложился к бумажке и почувствовал губами что-то холодное, и холод этот проник под кожу, - я потом  долго, когда никто не видел, тер их рукавом, чтобы  прогнать из губ смерть.

Дома все сели за стол и стали есть вкусную колбасу и салаты. Еще были блины. Пили не чокаясь, говорили сначала о бабушке, а потом перешли на другие темы, в комнате горела желтая люстра, и было уютно. А потом сестра повернулась к маме и сказала:

-  А кукла, мам? Можно, я ее возьму?

Мама как всегда теребила скатерть, и словно не услышав вопроса, ответила:
-  Да-да, конечно.

Я вскочил и убежал к себе в комнату. За окном снова пошел хлопчатый снег, - он медленно падал вниз, таял на мостовой.

На следующее утро, пока все спали, я поехал хоронить Люду. Она с трудом влезла в квадратный школьный ранец. Я всё продумал. Вытащил из-под раковины в ванной мамин стальной совок для рассады, а из пластмассового стаканчика на комоде в прихожей наскрёб денег на метро, потом тихо, чтобы никого не разбудить, надел прямо в комнате принесенные туда еще накануне ботинки и тихо выскользнул на улицу.

Серый асфальт укрыл тонкий-тонкий последний снег без единого следа. Я почему-то был уверен, что снег последний. Я знал, что скоро встанет солнце, и он растает, а асфальт станет мокрым, грязным и весенним. Весна была в воздухе, в каждом вздохе и мне было очень весело, - казалось, внутри, в солнечном сплетении зреет молодой росток, и я улыбался, глядя по сторонам на бегущих по делам людей.

Я проехал в переполненном вагоне несколько станций, вышел на станции «Владыкино», перелез через ограду Ботанического сада и пошел по аллее. В парке было пусто и тихо, - беззащитные, одинокие деревья без листвы казались грустными, но взошло солнце, и длинные, изогнутые тени поползли по аллее, лес стал улыбаться, как добрый старик.

 Мост был красный, очень высокий, а внизу, под ним, текла мутная, быстрая, грязная речка, в которой одиноко плавал ржавый кузов Жигулей. Я остановился под мостом и смотрел, как где-то высоко-высоко над головой медленно ползет серой гусеницей товарный поезд. 

Я обошел  мост справа, нашел у насыпи подходящую полянку, снял с плеч ранец, огляделся. Вокруг не было ни души, только где-то высоко в небе медленно кружила светлая птица, почти сливаясь с синевой. Пылали белым огромные замки облаков.

Копать могилу в мерзлой земле оказалось трудно. Почва была каменистой и сталь с противным скрежетом то и дело натыкалась на камни. Но я, не унывая, копал всё глубже. Мне было светло. Солнце опалило красный мост. Я достал из рюкзака кулек с куклой и, положив его на край ямы, замер.

Стало вдруг жутко - кулек был перевязан старой тесемкой, и казалось, что там, под тканью мертвый ребенок. С минуту подумав, я аккуратно развязал тесемки и достал Люду.

Кукла была еще бабушки бабушки, от которой осталась только мутная, пожелтевшая фотография, где она расплылась тусклым, светлым пятном.

У Люды было фарфоровое, живое лицо с приоткрытым, узким ртом и огромными, грустными  голубыми глазами.  Волосы у нее были настоящие, человеческие, ярко рыжие. Кто-то когда-то пожертвовал ради Люды косой.

От родной одежды остались только полуистлевшие кружевные панталоны, а всё остальное шилось много позже, - и валенки шинельной, серой, грубой ткани, и юбка из потертой подкладки пиджака, и блузка из какого-то деревенского черного платка в красный цветочек, на которую был приколот значок со стершейся надписью и головой Ленина. Я положил Люду на дно ямы, накрыл тканью и быстро, словно боясь чего-то, засыпал землей.

Оглянулся вокруг. Ничего не изменилось. Всё такой же голый и недвижный лес вдоль рельс, и так же пылают белым пламенем облака. Только птица исчезла, словно растаяла в небе.

Посмотрел на могилу. Земля была грязная, и не было заметно, что здесь чья-то могила. Мне это понравилось.

Подумал, что нужно что-то сказать. Вспомнил, что в фильмах обычно говорят красивые речи над могилой и молитвы читают. Но я ни одной молитвы не знал. Немного подумав, я торжественно сказал:

 «Пускай тебе будет хорошо, Люда! – почесал нос и добавил, – там, где ты сейчас».

Подождал немного, но никто не ответил. Вокруг было тихо.

«Ну... я пойду. Пока». 

 Я шел прочь, считая шпалы и тихо напевая то ли полузабытую, то ли полузнакомую мелодию.

 


 
ЕВГЕНИЙ ИМИШ. СОБАКА СОЛНЦА
ЙОССИ КИНСКИ. НАТЮРМОРТ
ГАЛИНА БУРДЕНКО. "О САМОМ ГЛАВНОМ ЗЛОДЕЕ. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ"
Мария Купчинова. "Подобно тому, как произрастают фиалки..."
НАТАЛИЯ СЕРГЕЕВА. "ЗА ТЕБЯ!"
Лауреаты литературного конкурса "Живые души": ОЛЬГА ВИХАРЕВА
Все публикации
Андрей Самарин

Феодосия
Комментарий
Дата : Пн. Октябрь 24, 2011, 13:42:17

Первый раз вижу, чтобы о смерти было так неэмоционально сказано. Это и бьет как током. Просто до такой степени, что настраивает вроде на скучный лад. А получается совсем наоборот, впечатление взрыва внутри. Только "то ли полузабытую, то ли полузнакомую" мелодию не понравилось. Масло масляное. А так - респект полный.
Лариса Ефремова

Москва
Комментарий
Дата : Ср. Октябрь 26, 2011, 09:20:11

Меня впечатлило,что автор психологически верно показал, как главное событие, которое переживает ребенок, замещается "игровой", но гораздо более настоящей для него смертью - куклы. И ведь фарфоровая кукла, которую он закапывает, для него живее "восковой" "ненастоящей" бабушки!
Это выношенная вещь, чувствуется и по естественной композиции, и по степени отстраненности рассказчика, по точному выбору интонации, даже по коротким скупым фразам, составляющим повествование.
Екатерина Злобина

Cевастополь
Комментарий
Дата : Ср. Октябрь 26, 2011, 14:35:29

Я читала разные работы Кирилла. Он... интересным путём идёт. От раздолбайства, страшилок и всяческих стилевых экспериментов - вот, до чистой традиции (в самом лучшем смысле) дорасти, и так быстро...

Думаю, это осознанный выбор "направления". Это мужественный выбор, потому что вещи такого рода сегодня совершенно неконкурентноспособны как продукт для продажи, и не получить ему - ни призовых мест на всяческих конкурсах, ни разных по степени смелости литпремий.

Потому что в прозе Яблочкина нет сигнального для ридеров "драйва", мало секса, мало мата, нет сарказма, физиологизмов и словесно-сюжетного модного выпендрежа.

Только честность и серьезное отношение - к предмету разговора и к писательству как... служению. К тому, что не для себя, другими словами если...

Лишь бы не сдался.
Василий Зозуля

Нижневартовск
Комментарий
Дата : Вс. Январь 15, 2012, 19:20:46

Автора можно поздравить с творческой удачей. Проза сильная. Правда, остаётся вопрос: почему куклу похоронили не в бабушкиной могиле? Ведь бабушка просила, чтобы куклу похоронили в её могиле. То, что она не сказала конкретно, где именно, во все не значит, что куклу надо было зарыть в Ботаническом саду. Родители не обратили на слова умирающей внимание, а мальчик просто не понял, где именно это надо сделать. Раз кукла перешла по наследству к бабушке, то с бабушкой она и должна была остаться. Вот здесь автор не продумал. Если это событие не вымышленное, то при написании рассказа надо было видоизменить историю. Что до финальных строк - они на месте, мальчик пел похоронный марш. Автор умеет сбалансировать детали в тексте.
Лариса Ефремова

Москва
Комментарий
Дата : Вс. Январь 15, 2012, 21:00:26

И всё-таки хорошо, что автор умеет не только сбалансировать детали, но и держится чувства меры, не поддаваясь требованиям персонажей и держа их в своём подчинении. :)
Чрезмерное увлечение дожиманием сюжетных нитей может привести к абсурду и комизму, по моему скромному мнению.
Василий Зозуля

Нижневартовск
Комментарий
Дата : Вс. Январь 15, 2012, 21:09:21

Какой же тогда смысл было хоронить куклу?.. Это была личная вещь бабушки. И как хозяйка она хотела иметь её возле себя. Это на мой взгляд... Потому как при жизни она думала об этой кукле. Ни о чём другом, только о кукле.
Лариса Ефремова

Москва
Комментарий
Дата : Вс. Январь 15, 2012, 21:33:31

На этот вопрос, наверное, лучше ответят детские психологи и автор рассказа, которому удалось достоверно воспроизвести психологию ребенка.
Предположу, что таким образом - хороня куклу - мальчик избавлялся от чувства страха перед смертью, пытался осмыслить, что вообще произошло, принять это. Вот, пожалуй, и всё, и хорошо, что чувство меры соблюдено.
А бабушка... бабушка в беспамятстве могла говорить о чём угодно, а уж о чем она думала при этом, одному Богу известно. Это ребенок так запомнил, акцентированно, именно о кукле, дети только самое яркое запоминают.
Василий Зозуля

Нижневартовск
Комментарий
Дата : Вс. Январь 15, 2012, 22:40:13

Бабушка была в сознании перед смертью, или по крайней мере, в те минуты, когда просила похоронить куклу. Другое дело, что к её бессвязным речам привыкли, и не придали её просьбе значения. Кукла связывала её с этой жизнью, с детством, и она была ей нужна там, в другой жизни. Так бывает... Мальчик сделал доброе дело, но не понял куда нужно было отнести эту куклу. Почему он поехал в этот парк, а не на тоже кладбище? Если ему нужно было похоронить куклу, он бы это мог сделать и около дома. Что-то тут не вяжется...
Ирина Митрофанова

Москва
Комментарий
Дата : Вс. Январь 15, 2012, 23:05:48

Василий, бабушку не в могиле похоронили, а сожгли в крематории, если я не ошибаюсь прах покойного в таких случаях выдают не сразу, а через несколько дней. Могилы-то нет, будет урна с прахом в итоге, и пока её нет, так что закапывать куклу не к кому. А в парке, чтобы просто никто не видел, место безлюдное.
Екатерина Злобина

Cевастополь
Комментарий
Дата : Вс. Январь 15, 2012, 23:06:30

Вась, не искушай)))
Почему герои действуют так, а не иначе - воля автора, который сказал то, что хотел сказать.
Мальчик сделал, как чувствовал, и, думаю, меньше всего при этом логически размышлял - что, куда...
Логика, строгое следование каким-то "ритуалам" ради самоуспокоения(мол, мы сделали всё что нужно и как нужно) - это внутренняя потребность взрослых людей. Это у взрослых - не вяжется.:)
Есть риск впасть в "гоголевщину" времён Диканьки.
Интерпретации - это одно. Обсуждение потенциальных возможностей какого-то иного произведения - другое))
Зачем? Здесь лучше сосредоточиться не на деталях и сюжетных перипетиях, а - для чего написана эта вещь. Она о другом. Не о бабушке, не об исполнении бабушкиной последней воли, а о том, как ребенок встречается со смертью и переживает её присутствие, учится о ней знать и с этим жить...
Давайте зрить в корень, а не блуждать в "саду потенциальных возможностей" :)
Василий Зозуля

Нижневартовск
Комментарий
Дата : Вс. Январь 15, 2012, 23:31:53

Может быть, Катя, ты и права...

Вход

 
 
  Забыли пароль?
Регистрация на сайте