Заказать третий номер

Просмотров: 1704
06 Май 2014 года

Картинка первая. Волшебство.

 

Из каждой поездки, пусть даже мимолетной, я стараюсь привозить домой какие-нибудь памятные вещицы. Например, желудь из Петергофа, шишку из Плеса, каштан из Киева… Все это знаки того, что путешествие оказалось удачным, запомнилось.

Из Севастополя, где я был осенью 2013 года, я привез маленький серый камень, круглый и плоский. Я поднял его в Херсонесе, на берегу, где просидел, наверное, с полчаса, не в силах подняться и уйти – мне хотелось сидеть там вечно.

Сейчас этот камешек, сточенный временем и трудолюбивыми волнами Черного моря, лежит вместе с остальными памятными вещами – на прикроватной тумбочке. Когда он попадается на глаза, передо мной сразу встает картинка: удивительной синевы море, блеск солнца на воде, песчаного цвета древние руины на высоком берегу… Картинка мгновенно оживает, завораживает и перебрасывает через сотни километров, в Херсонес Таврический.

Для меня, человека сугубо городского, равнинного, море – это волшебство. По своей силе оно сравнимо, пожалуй, только с другим чудесным явлением – горами.

В Севастополе, конечно, близость моря чувствуется во всем, в каждой детали – в запахах, в необычном, словно на стыке радости и тревоги, колебании воздуха, в звуках, которые рождаются только возле моря – крики чаек, тихий шелест волн, редкие гудки кораблей, сливающиеся в одну симфонию.

Особенно остро эти чувства пронзили меня именно в Херсонесе – наверное, из-за ощущения античного простора, охватившего меня на высоком берегу заповедника.

Море в Херсонесе, повторюсь, удивительно насыщенного синего цвета. Это тот случай, когда подобный цвет невозможно повторить искусственно, потому что он обязательно будет неживым, пластиковый. Такой цвет можно найти только в природе, естественно не терпящей повторений.

У воды – невероятное спокойствие, отрешенность от земной суеты. Не мешали этому ни редкие туристы, которые ходили где-то там наверху, среди скромных руин древнего греческого города, ни рыбаки, мерно покачивавшиеся в своей лодочке, ни плывущие вдалеке корабли. Я чувствовал себя частью общей гармонии, слитной симфонии природы.

Я – по своей давней привычке – стал представлять себе жизнь в Херсонесе в эпоху расцвета греческой колонии, много столетий назад.

Наверное, жители города точно так же смотрели на море, на рыбаков, на какие-то суденышки и точно так же слушали крики птиц… Возможно, тоже думали о себе, как о части общего целого.

Так похоже на нас, на наше время, будто не прошло и дня. Но все же есть разница: эти первозданные, библейские ощущения доступны сейчас все реже и реже. Чтобы достичь их, нужно пускаться в путешествие.

 

 

Картинка вторая. Люди и кошки.

 

Если двигаться по Большой Морской не ровными уличными тротуарами-стрелками, а петлять дворами, залитыми щедрым южным солнцем, то на пути обязательно встретятся кошки. Самые разные – черные, белые, рыжие, разноцветные, ухоженные и грязные, домашние и предоставленные собственной судьбе, активные и разморенные теплом…

Впрочем, встретятся они не только во дворах, где обычно царят тишина и спокойствие, но и на самой улице. Кошкам ничего не мешает пройти по тротуару Морской, в самой гуще городской жизни, открыто показывая себя и лениво поглядывая на окружающих. Ведь такое чувство, что в городе хозяева именно они, а люди вокруг – моряки, военные, рабочие, служащие – лишь обслуга, необходимое окружение.

Во всяком случае, кошек в Севастополе можно встретить где угодно, в каждом уголке.

Вот они нежатся в солнечных лучах, лежа на крыше хозяйственной постройки недалеко от штаба Черноморского флота. Вот пристроились возле Покровского собора и поглядывают на редких прихожан. Вот прохаживаются на горке, возле тяжеловесного памятника Ленину. А вот одна из них немного дальше, сидит на балконе дома, что напротив последнего пристанища адмирала Октябрьского. Или вот другая, с короткими, обломанными усами, – в Артбухте, вызывающе равнодушно смотрит на голубей, беспокойно прохаживающихся по набережной.

Наконец, вот целое кошачье королевство – штук двадцать, даже больше, их кормит сердобольная сотрудница заповедника в Херсонесе. Она шелестит пакетом и вываливает кошкам куски рыбы. Еду они воспринимают как должное, как некую дань, которую им платит человек – за их красоту, грациозность, неземную, потустороннюю таинственность и за то, что они вообще есть.

Тут может возникнуть вопрос: ну, что такое – эти кошки, что в них особого? Вопрос логичный, но только не для жителей Москвы. В столице животные давно вытеснены цивилизацией с улицы и заключены в резервации квартир.

Кошка на улицах мегаполиса воспринимается почти как чудо. Еще чуть-чуть, и уличным кошкам у нас начнут поклоняться так же, как поклонялись в Древнем Египте.

 

 

 

Картинка третья. 35-я батарея.

 

Немного в стороне от Херсонеса есть место – та же синяя гладь моря, уходящая куда-то за горизонт, тот же высокий, скалистый берег, тот же ветер, обдувающий лицо, те же чайки, что и на берегу в заповеднике.

Только вот чувства и мысли здесь совсем, совсем другие, не как в Херсонесе…

На 35-й батарее я побывал вечером. Лучи закатного солнца, отражаясь от зеркальной поверхности воды, били в глаза. Небо было свободным от облаков и бесконечным.

Созерцая это возвышенное, пасторальное спокойствие природы, трудно было вообразить, что 70 лет назад, в годы войны, здесь творился ад, и людям, оказавшимся на этом пятачке исторической земли, было не до наблюдений за природой…

По батарее я ходил в сопровождении гида, среди примерно сорока экскурсантов, пришедших в мемориальный комплекс, который возник в последние годы на месте страшнейших боев Великой Отечественной.

Нас провели по основным помещениям артиллерийской батареи, расчищенным и приведенным в относительный порядок. Это были и помещения, где проживали бойцы, и лазарет, и бытовые отсеки, и пороховые погреба.

В каждом помещении на стенах развешены фотографии людей, так или иначе связанных с батареей, служивших на ней или участвовавших в боях. О многих из них экскурсоводы рассказывали – и о погибших, и о тех немногих, кто остался в живых.

Из подземных помещений батареи по длинному и узкому проходу, который словно сдавливает тебя, когда ты двигаешься по нему, мы вышли к берегу моря – это был совсем небольшой «балкон», вырубленный в скале.

Я живо представил себе, как в 1943 году проход был забит раненными солдатами, в которых не угасала надежда выбраться из немецкого окружения на спасительных кораблях. Но корабли так и не пришли…

Последний пункт экскурсии – Пантеон, мрачное бетонное здание с классическим куполом.

Все обставлено, как ритуал. Группа, разбившись на две части, заходит в здание. Одна половина идет налево, другая направо – смотреть имена павших героев на стенах. Каждый интуитивно ищет свою фамилию – не родственников, но однофамильцев. Нашел их и я, несколько человек, хотя фамилия достаточно редкая.

Дощечек с фамилиями великое множество, тысячи и тысячи, и за каждой – судьба человека, погибшего от рук фашистов. Но самое, наверное, страшное то, что каждый год количество табличек увеличивается – устанавливаются личности, открываются новые имена. Количество жертв войны растет даже после 70 лет с момента ее окончания.

Далее – апофеоз – всю группу проводят в центральное помещение и закрывают дверь, так что внутрь не проникает свет. Пара минут в темноте, чтобы напитаться мистической атмосферой этого места, и вот по стене проступает звездное небо. Из него медленно, под патетическую музыку, выплывают фотографии погибших солдат и офицеров Севастополя.

Придумка не особенно сложная, но это та простота, которая берет за душу, пронимает. Дело в лицах людей, которые смотрят на тебя сверху, с неба, в том, что посетители батареи, выслушав уже рассказы экскурсоводов, откровенно рассказывающих не только о героизме защитников города, но и о предательствах, могут при помощи своего воображения дорисовать адовы картины боев. Впрочем, хватит ли нам для этого воображения, даже самого богатого? Не уверен. Но проверять практикой не хотелось бы.

 

 

 

Фото автора

 


 
Дети катастрофы: о новом литературном поколении
ПЛАТОН БЕСЕДИН. Манифест обречённого женатика
Доброе и вечное - только в поваренных книгах. Зачем читать русскую классику?
КРЫМСКИМИ ДОРОГАМИ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО
С возвращением, Севастополь! С возвращением, Крым!
ИНГВАР КОРОТКОВ. ПАРИЖСКИЕ ЗАМЕТКИ
Все публикации
Виталий Аркадьевич Надыршин

Севастополь
Комментарий
Дата : Ср. Сентябрь 24, 2014, 21:03:12

Павел, после Вашего описания моря, Херсонеса и, даже наших кошек, свой город - Севастополь, возлюбил ещё больше. Спасибо!Приезжайте к нам чаще.

Вход

 
 
  Забыли пароль?
Регистрация на сайте