Заказать третий номер

Просмотров: 879

Поселковый моторист Виктор Васильевич Колобов третий день кряду был в завязке, что привело в сильное недоумение и замешательство местную пьянь. Колобов даже не подозревал, как много дружков-корешков собутыльников он заимел  за год своего пребывания  в этом дальнем северном поселке. И вот своей завязкой он внёс в их откатанные и предсказуемые отношения небольшой диссонанс. Несколько раз за день, делегациями по двое-трое они беспардонно заваливались к Колобову, рассаживались на скрипучих панцирных кроватях, клянчили деньги, и, без особых усилий получив их, с неподдельной тревогой справлялись, уж не тронулся ли Витёк умом, а убедившись, что не тронулся, начинали зубоскалить и подначивать с явным желанием спровоцировать и вывести его из себя. Но Колобов упорно не вставал с залежалой кровати  в небольшеньком РЭСовском общежитии, заговорщицки помалкивал, загадочно поблескивал глазёнками, стоически отвергал всё, что сочувственно, навязчиво, весомо и зримо предлагалось ему, начиная от сладкоприторного портвейна «три семёрки», прозванного в поселке «боингом» до всякого рода парфюмерии, включая даже такой редкостный напиток, как «тройнуха».

- Слышь, Витёк, ты случаем не концы собрался откинуть? – сипло-пропито спрашивал черный, как смоль, в многодневной щетине местный бич Сашка Сахаляр, наливая полный стакан «боинга», купленного на деньги Колобова. – На, пей, не пугай народ.

- Ну, чё ты докопался до меня, как пьяный до радива, - беззлобно отмахивался Колобов. – Сказал, не буду, значит, не буду, и отвали, моя черешня.

Сашка допивал бутылку один, пьяно вытирал немытой ладонью щетинистый подбородок, нюхал корочку и, стеклянно помаргивая, недоумённо пожимал плечами, уходил, чуть ли не с опаской поглядывая на своего ещё три дня назад наизакадычнейшего другана-собутыльника.

Было отчего Сашке насторожиться: видеть Колобова трезвым было для него в диковинку, потому как пил Витёк в будни и в праздники, утром, в обед и вечером. Пил, по его же выражению, всё, что горит и все, даже РЭСовское начальство, привыкли к его ежедневному поддатому состоянию и махнуло рукой.

Но больше всего вызывало недоумение, что Виктор Васильевич Колобов совершенно сознательно, не страшась последствий, отвергал, а точнее пренебрегал угощением, считавшимся в этих местах высшей степенью уважения. Тут уж действительно ни в какие ворота. Не понять, не принять, туши свет, как говорится. И потому Сахаляр, прежде чем выйти вон, на минутку задерживался у двери, кивал кудлатой головой, и пьяно прикрывая веками свинячьи глазки, сочувственно смотрел на Колобова, громко вздыхая – жалел. Добрая душа у Сахаляра, особенно в подпитии.

- Иди, иди, жалельщик, - тронутый Сашкиным участием, всё же нетерпеливо выпроваживал его Колобов. – Если нет тяму в голове, так ни хрена ты не поймёшь...

Читать рассказ полностью