Заказать третий номер

Просмотров: 7437
18 Декабрь 2012 года

Всякий раз, когда я направлялся через парк к дому моего друга, я встречал ее. И почти всегда она шла мне навстречу. Лишь один раз я оказался позади нее и долго медленно шел, не решаясь ее обогнать. Она неожиданно обернулась и посмотрела на меня, как на старого знакомого. Я поклонился и поздоровался. Она радостно ответила и замерла, глядя сквозь толстые стекла очков, всем видом показывая, что ждет не только приветствия. Но я смутился и, не решившись заговорить, поспешил дальше.

Она всегда гуляла с коляской. Медленно катила ее перед собой и тихо напевала какую-то знакомую, но неузнаваемую мелодию. Она всегда улыбалась. Улыбка ее была странная, словно она совершила что-то запретное и вот-вот попросит прощения. Поравнявшись со мной, она всегда останавливалась, здоровалась и склонялась над коляской, приговаривая: «Ну что ты, Семушка! Все хорошо».

Сначала коляска была крытая для младенцев, потом сидячая. В сидячей я и увидел ее Семушку: безжизненное тонкое тельце и запрокинутую, склоненную вправо голову с полузакрытыми голубыми глазками. Казалось, что они подернуты пленкой, как у умирающей птицы.

Она стояла, глядя мне в глаза, и с неизменной улыбкой тихо произнесла:

-       У него ДЦП. Церебральный паралич.

-       Я вижу, — сказал я, не находя других слов.

-       Значит, вы знаете, что это такое?

Я утвердительно кивнул.

Некоторое время мы постояли молча.

-       Ну, вам ведь туда, — сказала она, показав головой направление моего постоянного маршрута.

И опять я не нашел что сказать. Извинился и побрел, отчаянно ругая себя. Когда не надо — балагур, а тут женщина явно нуждается в общении и теплом слове. Но что скажешь? С чего ни начнешь — одна неловкость. Начать расспросы о болезни ребенка? Произносить легковесные слова утешения? Как построить беседу, чтобы не ранить ее?..

Стыдно признаться, но меня смутило еще одно обстоятельство: она была красива. Не в современном понимании: совсем не то, что смотрит на тебя из каждого ларька с глянцевых журнальных обложек, а той благородной красотой, являвшей до недавнего времени женский идеал. Она была стройна, с копной светлых волос, забранных вверх, в старорежимную прическу. Продолговатое лицо, немного длинноватый нос. Большие роговые очки совсем не портили ее. Наоборот — придавали некое качество: то, что у мужчин называется солидностью. Но в ней не было никакой солидности из-за постоянной улыбки. Очки, прямая спина, высокая прическа — она могла бы сойти за директрису института благородных девиц, если бы не эта улыбка. Она улыбалась, словно просила прощения у всех встречных за то, что у нее такой ребенок. Если внимательно рассмотреть ее черты по отдельности, а потом попробовать собрать их воедино, то должно было получиться очень строгое лицо. Либо что-то вроде лика античной богини. Но получилось нечто нежное, робкое и даже детское.

Возраст ее определить было трудно. Ей могло быть и сорок пять и пятьдесят пять. Но больше всего поражали ее глаза. За стеклами очков они казались бездонными — словно два синих озера, рассматриваемые в окуляры бинокля.

Я боялся беседы с ней. И, завидев ее издали, стал обходить ее стороной. Не знаю, как далеко она видела в очках. И замечала ли мои обходные маневры. Иногда, когда она поворачивала лицо в мою сторону, мне казалось, что она видит меня. И я опускал глаза, притворяясь, что внимательно смотрю под ноги. Иногда, стараясь остаться незамеченным, наблюдал за ней. В какой-то момент она стала снимать своего Семушку с коляски и, поддерживая его за обе руки, помогала ему делать первые шаги.

Через год они гуляли без коляски: медленно проходили  небольшие расстояния от одной скамейки до другой. Семушка с трудом передвигал ноги, подрагивая всем телом. Добравшись до очередной скамьи, они садились и подолгу отдыхали. Она что-то рассказывала ему, прижимая его к себе. Во время одной такой прогулки я буквально столкнулся с ними. Шел о чем-то размышляя, пока не оказался в двух шагах от них.

Она взглянула на меня все с той же улыбкой и, как будто продолжая только что прерванную беседу, радостно сказала: «Какое счастье, что в нашем парке есть скамейки».

-       Да, действительно, — поддакнул я и неожиданно для самого себя сел рядом с ними.

-       Не возражаете, если я посижу с вами?

-       Ну что вы. Я рада. И Семушка рад. Правда, Семушка? — Она наклонилась над мальчиком и поцеловала его в висок. Тот сидел, безучастно глядя перед собой.

-       Какая красота, — вздохнула она и посмотрела мне в глаза.

Я отвел взгляд и поддакнул. В ее бездонных глазах было что-то завораживающее. Мне было неловко, словно я обманывал ее.

-       А как хорошо, что рядом Нева. Я не смогла бы жить в другом районе. Скоро листья станут золотыми. Вы любите осень? — неожиданно спросила она.

-       Наверно, нужно ответить: «Да, очень люблю». И тут же добавить: Пушкин не зря любил «пышное природы умиранье».  

-       А, вы, наверно, поэт. Я так и думала.

-       Нет, сударыня, прозаик. Страшно прозаическая личность.

-       Неправда, вы себя не знаете. Либо кокетничаете.

-       Нет, правда. Я люблю лето. Люблю купаться в море. Что может быть прозаичнее! Теперь еще и для многих наших земляков эта проза стала недосягаемой.

-       У лета своя поэзия. Только современные передельщики мира сделали ее слишком буржуазной. Из детской радости поплескаться в воде сотворили идола. Солнце и море превратили в какие-то культы Ярилы и Посейдона.

-       Хорошо сказано. Вы, наверно, поэтесса, коли чувствуете собратьев по цеху.

-       Нет. Я простая школьная учительница литературы. Сама писала стихи лишь в ранней юности. Но я чувствую людей. И знаю, почему вы целых три года не решаетесь заговорить со мной. Я даже знаю, что вас зовут Александром.

При этих словах мне стало не по себе.  Я посмотрел на нее и не успел открыть рта, как она звонко засмеявшись, добавила:

-       Я это точно знаю.

-       Понятно, — промямлил я. — Литературу вы преподавали в школе. Но не в простой школе, а школе КГБ.

Она еще звонче рассмеялась.

-       Я видела вас в Лавре. 12 сентября и 6 декабря. В дни памяти Александра Невского. А коль скоро в другие воскресные дни вы в Лавру не ходите, стало быть, вы именинник и Александр ваш святой. Так что никакой вы не Эдуард.

-       Почему Эдуард?

-       Сама не знаю. Первое пришедшее на ум имя, которое никак вам не идет. Так что, Александр, позвольте представиться: я Ольга.

-       Могли и не представляться. Вас никак иначе и не назовешь.

Я почему-то был уверен, что ее зовут именно Ольгой. Хотя она могла быть и Александрой и Елизаветой. В профиль она немного походила на императрицу Александру Федоровну.

-       И вы регулярно ходите в Лавру?

-       Да. Но на престольные праздники хожу и в другие церкви. Если удается упросить Лену посидеть с Семушкой.

-       А кто эта Лена?

-       Его мать. Моя дочь.

И Ольга все с той же улыбкой стала рассказывать о себе и своих близких. Первые минуты нашей беседы я чувствовал неловкость. Это было так похоже на забытую со времен молодости предамурную игру. Соседство красивой женщины волновало меня. Но по мере ее рассказа чувства мои менялись, и мне вдруг стало невыносимо жалко эту женщину. До рождения Семушки в их семье было двое мужчин. Когда узнали, что Семушка болен, первым сбежал муж дочери. А ее муж в несколько месяцев превратился в злобного алкоголика. Он и раньше не упускал возможности кутнуть с коллегами по работе. Но это случалось нечасто. А тут — каждый вечер. И самое ужасное, он стал бить ее и ее старенькую мать. Побои сопровождались диким ревом, угрозами убить и страшными проклятиями. Он обвинял Ольгу в том, что она сломала ему жизнь, что она перестала обращать на него внимание. Последний упрек, казавшийся ему главным, отчасти имел основание. Всю свою любовь и нежность она переключила на больного внука. Она вскидывалась по ночам, прислушиваясь к тому, как он дышит. Ей казалось, что он может с минуты на минуту умереть. Она сама не понимала, почему это маленькое слабое тельце заполнило ее сердце. Ни дочь, ни мать ей уже не были так дороги, как прежде. А муж, требовавший от нее супружеской нежности, стал просто невыносимым. Она видела в нем бесчувственное животное, понимая, что ему нужна прежняя жена, но быть ею уже не могла. Попытки объясниться с ним ни к чему не привели. Он требовал, чтобы дочь забрала своего «урода» и оставила их с матерью в покое. Но Лена не могла этого сделать. Она не могла оставить работу. Но главное — она хотела выйти замуж. Она была уверена, что не найдет мужчину, который мог бы ее взять в жены с больным ребенком. Ольга вынуждена была уйти с работы и целый день проводила с внуком. И чем больше проходило времени, тем дороже он ей становился. Когда он смотрел на нее своими поблекшими глазками, полными любви и страдания, ей казалось, что сам Христос смотрит на нее. И ее сердце замирало. Ничего подобного она не испытывала, общаясь с дочерью, когда та была в младенческом возрасте. Она почувствовала присутствие Божие в ее жизни. В молитвенном чувстве, почти никогда не оставлявшем ее, она получила великое утешение и радость. С тех пор улыбка не сходила с ее лица. Люди принимали ее за чокнутую (она не раз слышала: так ее называли соседи), за блаженную. А она и впрямь ощущала себя блаженной от переполнявшего все ее существо блаженства. Никто не говорил ей о Боге. Он Сам позвал ее, и она услышала Его зов. Помимо молитвы — простой, своими словами — она  стала ходить в храм. Потом она узнала об Иисусовой молитве и нашла еще большее утешение в этом коротком прошении: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя». Семушку (его назвали Симеоном в честь Симеона Богоприимца) она водила в храм в будние дни, когда было мало народу. Причащала его часто и надеялась на чудо: на то, что Господь исцелит его. Но помимо этой надежды был еще и страх. А вдруг он, исцеленный, станет таким, как все. Вернее, многие: грубым, как его дед и отец, как многие соседские парни. И она в страшной растерянности не знала, о чем просить Бога. «Господи, Ты Сам знаешь, что лучше для его спасения. И моего. Сделай так, чтобы после моей смерти ничего плохого с ним не случилось». И она стала мечтать о том, чтобы умереть с Семушкой в один день.

-       Вы первый, кому я это рассказываю, — она неожиданно прервала рассказ.

Я не знал, как реагировать на это признание. Молча поцеловал ей руку. Несколько минут мы сидели молча.

-       Неужели ваш муж не почувствовал того, что происходило в вашей душе?

-       Почувствовал, — вздохнула она. — Беснования его усилились. Он несколько раз чуть не убил меня. Мне пришлось развестись с ним. Он иногда звонит и просит позволения вернуться. Но я не могу его видеть.

Мы снова помолчали.

-       Не думайте, — вдруг встрепенулась она. — Он не был чудовищем. Мы не так уж плохо жили с ним. Он талантливый конструктор. Его ценили на работе. Просто он не выдержал испытания. Мало кто из мужчин остается в семье с больным ребенком. Мой зять, уходя от Лены, говорил, что мечтает о здоровом наследнике. А с Леной может повториться та же беда... Он даже извинялся и иногда приносит деньги для Семушки.

-       А алиментов не платит?

-       Нет. Лена заявила, что ничего от него не нужно. Он и успокоился. А редкие жертвы он приносит мне.

В это время мимо нас пробежали два мальчугана. Они захлебывались от смеха и толкали друг дружку локтями. Я посмотрел им вслед и перехватил взгляд Семушки. Он смотрел на меня насторожено и с тревогой. Это был его первый опыт терпения: бабушка так долго общается с незнакомым мужчиной. Не с ним, а с посторонним человеком. Но от этого человека не исходит опасности. Это он чувствовал и не знал, что с этим делать. Ольга заметила наши «гляделки» и крепче прижала внука к себе: «Все хорошо, Семушка». Но Семушка ей не поверил. Он стал постанывать, а потом захныкал.

-       Да что с тобой! Видно, ревнует. Ну-ну-ну.

Ольга посадила внука к себе на колени, прижала к себе и стала убаюкивать, как маленького: «Успокойся. Дядя хороший. Он не обидит».

Но Семушка стал вырываться, и хныканье превратилось в какой-то прерывистый гул со всхлипами.

-       Ну, хорошо. Пойдем домой. 

Мы поднялись. Несколько шагов она проделала, держа внука на руках. Потом опустила: «Тяжеленький. Нет уж у бабушки силушки...»

Она опустила внука на землю и тихо повела его за руку. Он затих и сосредоточил все внимание и силы на ходьбе: посапывая, с усилием передвигал ногами. Я протянул руку, но он отдернул свою и отвернулся.

       -  Ревнует, — улыбнулась Ольга.

 И я вдруг вспомнил, что, рассказывая о своей жизни, она перестала улыбаться. Я впервые увидел ее серьезное лицо. Оно было очень красивым и одухотворенным. А теперь она снова робко улыбалась. Казалось, что она жалеет о своей откровенности и попросит у меня прощения. Она вдруг вскинула голову и, повернувшись ко мне, быстро проговорила:    

-       А мой муж мог быть и рыцарем. Он бывал галантным. Однажды принес мне целое ведро незабудок. Купил у бабушки возле метро. Я была очень тронута.

-       Простите, незабудки — это такие маленькие, голубенькие?.. — растерянно спросил я.

-       Да-да, — весело подтвердила она.

Господи, да такой тонкой, красивой женщине нужно розы носить огромными букетами... Незабудки... Целое ведро.

-       Простите, а какие еще цветы приносил вам муж?

Ольга задумалась.

-       Не помню. Вообще-то он меня не баловал...

Я проводил ее до самого дома. Семушку пришлось взять на руки и отнести на второй этаж. Он не сопротивлялся. Лежал безжизненно, отвернув от меня голову.

-       Вообще-то он сам поднимается, — виновато улыбалась Ольга.

Распрощавшись, я побежал к метро. Дюжина пожилых женщин выставили прямо на асфальте плоды своих дачных трудов. Народ спешно проходил мимо, не задерживаясь и не глядя на выставленный товар. Я пробежал глазами по кучкам грибов, стеклянным банкам с домашними солениями, пучкам зелени и связанным веткам калины. Одна старушка стала уговаривать купить у нее огромную тыкву. В конце ряда я, наконец, увидел двух женщин с цветами. У обеих были хризантемы. Одинаковые, не очень пышные, в отличие от огромных голландских. Простые, осенние — те, что сажают почти у каждой дачи. У одной женщины оставалось два небольших букета по семь цветов. У другой  - хризантемы стояли в синем пластмассовом ведре. Обе наперебой стали предлагать мне цветы, расхваливая их достоинства. Я прервал их хвалебные оды и сказал, что куплю все и даже ведро. Хозяйка ведра опешила и стала что-то говорить о невозможности возвращения домой без ведра.

-       Да что ты, Зин, — перебила ее соседка. — Выручай человека. Куда ж ему без ведра! Вон хозяйственный. Щас купишь новое, — она махнула рукой в сторону магазина.

-       А за ведро заплатите? — недоверчиво спросила Зина.

Я молча протянул деньги.

      Ольгин подъезд оказался запертым, а я не посмотрел, какой у нее номер квартиры. Пришлось поджидать кого-нибудь из жильцов. Я вырвал из блокнота лист и написал на нем: «Простите, Ольга, незабудок не было». Лист вложил в цветы.

Буквально через минуту к подъезду подошла девушка. Она с удивлением посмотрела на мое ведро и вдруг спросила: «Продаете?»

Я засмеялся и отсчитал ей семь хризантем. Она стала отказываться. И вдруг настороженно спросила: «А вы к кому?»

Я  вздохнул:

    — Не бойтесь. Я не маньяк. Маньяки ходят с букетами, а у меня ведро. Эти цветы прислали мальчику Семушке со второго этажа. Знаете такого?

Девушка радостно закивала.

-       Вот ему и передайте.

-       А что сказать? От кого?

-       Скажите, что Андерсен просил передать.

-       Андерсен?

-       Да, Андерсен. Христиан.

-       Хорошо, скажу, — сказала она совершенно серьезно. —  Имя у вас редкое. Христиан. Я запомню. А может, вы сами передадите?

-       Да нет. Подарки должны приносить феи.

-       Или Дед Мороз.

Она открыла дверь, я вручил ей ведро и семь хризантем.

-       А не подумает ли его мама, что я сама взяла себе эти цветы?

-       Не подумает. Она хорошо знает Андерсена.

Девушка кокетливо улыбнулась: Пока-пока!

А я зашагал к метро.

     — Да, Дед Мороз. Именно дед. Дед — и никакой лирики.

 

 


 
АННА ЛЕО. В ТЕМНОМ ПРОШЛОМ
ВЛАДИМИР ГУГА. JUSTDOIT, или ТРОПИЧЕСКИЙ ВКУС 90-X
ВЛАДИСЛАВ КУРАШ. СЕМЬ ФУТОВ ПОД КИЛЕМ
ИННА ИОХВИДОВИЧ. ЦЕНА ПОБЕДЫ
ИРИНА ГОРБАНЬ. ДОЧЬ АТАМАНА
АЛЕКСЕЙ ИВАКИН. ПРИКАЗА НЕТ
Все публикации
Лариса Ефремова

Москва
Комментарий
Дата : Чт. Декабрь 20, 2012, 19:33:52

Не стану лукавить: у меня этот рассказ вызвал сложные чувства и больше вопросов, чем ответов. Конечно, его проблематика, эта сложнейшая и горчайшая тема, задевает за живое и вызывает сочувствие. Тяжелый инвалид в семье, как с этим жить, как это правильно воспринимать, как действовать, чтобы никому не принести горя;и вот здесь возникает вопрос: как распределить свои силы и любовь так, чтобы не навредить никому, в том числе и больному?
Служить ему чуть не до поклонения, откликаясь на любое недовольное или требовательное движение глаз, а всех, кто не разделяет твоё чувство вины и необходимости жертвовать всем, считать бесноватыми животными? Но разве таким образом мы не развращаем наших немощных близких, делая их властными и капризными?
Господи, существует ли какая-то золотая середина, или этот выбор действительно необходимо делать?

Вот такие, очень трудные мысли вызвал этот рассказ.
Наталья Баева

Москва
Комментарий
Дата : Пт. Декабрь 21, 2012, 00:10:16

Меня восхищают рассказы Александра Богатырева зачастую именно жутковатостью самих историй. В них такая парадоксальность, какую выдумать нельзя. Невыдуманность. Такой бывает только сама жизнь. И веет от этого - добротой и широтой, хочется сказать, "богатырской".
Сама история как будто такая возвышенная, умильная... Мужики все гады, понятное дело. Женщина - богиня. Умиляется на то, как Семушка "ревнует". В общем-то, делает из него еще и морального урода, мало ему, что он инвалид. Верующая. О чем молит Бога? Ну, конечно, чтобы Семушка выздоровел. Искренние ли ее молитвы? Не очень. "А вдруг он, исцеленный, станет таким, как все. Вернее, многие: грубым, как его дед и отец, как многие соседские парни. И она в страшной растерянности не знала, о чем просить Бога. «Господи, Ты Сам знаешь, что лучше для его спасения. И моего". Ну, замечательно. Оказывается, Бог "сам знает". И тут же:
"Сделай так, чтобы после моей смерти ничего плохого с ним не случилось». А дальше - еще лучше, ведь, помимо молитвы есть еще и мечта: "И она стала мечтать о том, чтобы умереть с Семушкой в один день". Странная мечта для бабушки умереть в один день с внуком, правда? То ли бабушке жить придется очень долго, то ли внуку очень недолго. Мечты, молитвы, умиление там, где нужно воспитывать, красота, поэтичность, отношение к мужу как к животному - гремучая смесь из всего того, что приводит к вырождению. Просто наглядное пособие - как не надо относиться к близким, к миру и к Богу, который то ли "сам знает", то ли можно поклянчить у Него какой-то особенной себе смерти и непонятно чего для больного ребенка. И как к этому всему относиться людям со стороны? А вот так - купить ведро цветов и сделать приятное. Очень мудрый рассказ.
Последняя правка: Декабрь 21, 2012, 00:11:54 пользователем Наталья Баева  
Ирина Митрофанова

Москва
Комментарий
Дата : Пт. Декабрь 21, 2012, 12:03:48

Очень сложно и неоднозначно. И эта героиня - она настолько женщина. Женщина, которая вообще-то рождена для любви, и для любви какой-то абсолютной. Видимо, не муж, не дочь такой любви у неё не вызывали. Быть может действительно ей надо было изначально посвятить себя служению Богу, поскольку людей, неважно взрослые это или дети, здоровые или больные, так любить нельзя. Так любить можно только совершенство. А совершенных людей нет. И она же не осуждает никого, того же мужа. Оправдать его пытается, про незабудки вспомнила. Просто он действительно стал ей не нужен. Она так чувствует. Она - удивительный человек, который не нашел себя. Наверное, не права. Но тут действительно очень к месту вспомнить заповедь "Не судите...".
Ирина Митрофанова

Москва
Комментарий
Дата : Пт. Декабрь 21, 2012, 12:06:51

А любовь к Семушке - это некая подмена любви к Богу, "не сотвори себе кумира"...
Наталья Баева

Москва
Комментарий
Дата : Сб. Декабрь 22, 2012, 01:18:22

У некоторых людей любовь вызывают (почему, кстати, муж и дочь должны любовь "вызывать" - разве это не естественное чувство, которое мы сами должны приумножать каждый день?) только существа, которыми можно безраздельно владеть и управлять. Это желание обладания называется "ревность". Ревность этой женщины вернулась ей обратно во внуке. Здоровыми людьми управлять в той мере, в какой хочется, невозможно... А тут - неосознанное желание исполнилось. И ребеночек уже "ревнует" с пеленок, к умилению бабушки. Посмотри, Ириш, ведь дочку она тоже как воспитала? Для дочки не любовь важна, не ребенок, а собственное благополучие - "замуж выйти". А мужа - как это героиня не осуждает? Очень даже осуждает. Про незабудки вспомнила не мужа оправдать, а себя - спохватилась, что слишком разоткровенничалась, не красиво со стороны выглядит. Посвятить себя Богу с самого начала? Не знаю, мне кажется, Бог для героини является просто удобным приспособлением, которым через молитву можно управлять. Трудность только в том, как бы получше приладить Его к своим желаниям. "Да будет воля Твоя", но только до тех пор, пока своя воля раздваивается - мол, здоровья попрошу, а вдруг таким же плохим станет, как все? Но, Ира, ты совершенно права: сама героиня себя ощущает как "женщина, рожденная для любви". Для поклонения. Представь себе: красавица, статная, очень умная, учительница в школе, дети ее слушают, она сеет разумное, доброе и вечное, твердо знает, чего хочет в жизни... И вдруг муж... то приносил незабудки ведрами, а тут перестал. Да еще и попивать начал. Крушение идеалов.
В общем, к чему это я всё... Любовью здесь и не пахнет. Речь идет попросту о переломанной судьбе и семье эгоистичного человека. Хотя для героини этот ребенок - возможность спасения. Она не ему поклоняется, она просто всю жизнь поклонялась каким-то эфемерным вещам, и по-другому она не умеет любить. А Семушка - не эфемерный, он требует постоянного внимания и заботы, поэтому женщина оживает благодаря ему. Хотя это и выглядит внешне как поклонение...
Вот на такие размышления меня навела эта история сегодня. Завтра, может быть, наведет на другие, кто знает?
Ирина Митрофанова

Москва
Комментарий
Дата : Сб. Декабрь 22, 2012, 12:53:50

Наташ, да вещь очень сложная. Меня больше всего тоже поразило вот это: "А вдруг он, исцеленный, станет таким, как все". Он для неё не такой как все, в её глазах эта болезнь приравнивается к чему-то близкому к таланту, святости, богоизбранности. А муж у неё, по её восприятию, был обычным, да и дочка тоже. Даже их грехи и плохое поведение - это для неё не суть важно, главное - что они обычные, как все, с обычными грехами, пороками, слабостями. А вот Семушка особенный. Только она эту особенность себе придумала, просто нездоровый ребенок и всё. Канючит он как самый обычный ребенок, привыкший к постоянному вниманию. Ничего такого уникального, по крайней мере на протяжении данного текста, в ребенке замечено не было. Идеал-то найти в реальном человеке невозможно. Близость душевную - да, конечно. Но не идеальность. Идеал можно только себе придумать. Единственный реальный идеал - это Бог. Всё остальное самообман, к сожалению. Очень глубокий рассказ.
Ирина Митрофанова

Москва
Комментарий
Дата : Сб. Декабрь 22, 2012, 13:16:59

Вообще, если бы она была сильным, морально здоровый человеком, то это выглядело бы примерно так: "Какого ребенка Бог послал - такого и буду воспитывать, мужья сбежали - ну что ж, не выдержали значит, передумают, пустим обратно в семью, опять задурят - опять выгоним, мы от помощи то любой не отказываемся, это было бы глупо в нашей ситуации. Дочь поскакушку легкомысленная, ну значит, где-то я её упустила, повзрослеет, может, одумается, поймет. А ребенок, ну да, немощен, но он же не дебил. К тому же, я учительница. И вообще, у нас в стране таких детей много, да и в мире много. Буду общаться с семьями, у которых такая же проблема, чтобы вместе думать, как нам наших вырастить, и научить жить с их болезнью в этом мире. Чтобы если меня не станет через сколько-то лет, было бы кому помогать моему ребенку в том, что ему физически сложно сделать. При желании такую деятельность можно развернуть, даже фонд какой-то помощи создать, волонтеров привлечь. И это на самом деле реально. Это не сказки. Но это с позиции здравого, сильного человека. А героиня - мечтательница.Такие люди не способны что-то реально сделать, помочь кому-то. Ей действительно куда-нибудь типа монастыря, к наставнику, который бы её учил жить и верить. У нее самой какая-то ерунда получается, иллюзия и утопия.
Наталья Баева

Москва
Комментарий
Дата : Вс. Декабрь 23, 2012, 01:34:12

Ну, да. Что-то в этом роде. Иллюзия, утопия и идеалы. Не даром ведь и образ у нее, как у античной богини)) Согласна, Ир, в данной ситуации самая здравая позиция была бы вот такая, как ты говоришь. Но если бы человек мог так рассуждать, он бы и не попал в такую ситуацию. Попал бы в какую-нибудь другую, но не в эту))) А тут - наверно, она пытается выжить, как может. Конечно, она не сильный человек, но самой Ольге, возможно, кажется, что сильный. Или казалось когда-то, до появления больного внука. Почему-то я вижу в ней, что она была где-то непробиваемая "до" этой истории. Может быть, хороший аналитический ум выдает в ней эту черту. А "после" она наконец-то растерялась. И само по себе раздвоение собственной воли, которую она не знает, как транслировать Богу, для нее спасение. Во всяком случае, хочется надеяться, что она идет "на поправку" вместе со своими родными))) Несмотря на видимые ошибки в представлениях. Слабость, как это не парадоксально, чаще бывает целительна, чем сила...
Светлана Игнатова

Москва
Комментарий
Дата : Вс. Декабрь 23, 2012, 11:09:20

Меня тоже глубоко тронул этот рассказ, но так же вызвал противоречивые чувства. Я выскажусь не о том, «КАК», а о том, «ЧТО» нам поведал автор.
Трагизм описанной ситуации в том, что все обязанности в ней сдвинуты. Согласно христианской точки зрения, муж и жена – это нулевая степень родства, то есть это единое целое. Жена отвечает перед Богом за мужа в первую очередь, за его спасение, муж – за жену. На втором месте – родство с ребенком, на третьем – с внуком.
В данной семье произошли перекосы: мать отказалась нести ответственность за больного ребенка, устраивая собственную личную жизнь. Бабушка – главная героиня – тоже отказалась от своей второй половины, посвятив себя внуку. Не важно, что ее муж был инфантильным, не способным на жертву и самоотречение, - знала, за кого замуж выходила. Он как раз оказался настоящим инвалидом – духовным, и его бросать было нельзя. Главная героиня этого не понимает, называя бесноватым. А он требовал от нее исполнения ее прямых обязанностей – заботы о нем. Он по-детски возмущался: «Ты меня совсем забросила». Но в этом есть правда. Бабушка взяла на себя роль спасительницы внука – что тоже, конечно, заслуживает глубокого уважения, но семья в итоге развалилась. Что было бы, если бы она этого не сделала? – Внуком бы занималась дочь, и всё встало бы на свои места.
Впрочем, теоретически рассуждать о жизни очень просто, на деле всегда все происходит так, как блистательно описал автор. Спасибо за рассказ!
Наталья Баева

Москва
Комментарий
Дата : Вт. Декабрь 25, 2012, 00:01:02

Света, так интересно! Я и не знала, что в христианстве существует такая система по "степеням родства". Правила - хорошая вещь. Но если даже взяться их исполнять с того момента, пока семья еще не развалилась, сомневаюсь, что было бы лучше. Откажись бабушка от воспитания больного внука, дочь вполне могла бы отказаться от него в пользу гос.учреждений. Ей же замуж надо:) А "духовный инвалид" наверняка был слишком привязчив, и ему такая жена и нужна была, по всей видимости, - отстраненная. "Танго танцуют двое", а в масштабах семьи - и трое, и четверо, так что кто-то один "духовным инвалидом" быть не может. И "лечится" это (в этой конкретной истории)только инвалидностью физической - увы.
Последняя правка: Декабрь 25, 2012, 00:31:18 пользователем Наталья Баева  
Светлана Игнатова

Москва
Комментарий
Дата : Пт. Декабрь 28, 2012, 12:50:15

Да, Наташ, правила правилами, а жизнь - жизнью)). Написала большой ответ, но стерла его, чувствуя, что не имею права вообще-то разбирать и судить эту ситуацию, понять ее со стороны практически невозможно)).
Елена

Аша
Комментарий
Дата : Чт. Ноябрь 14, 2013, 15:50:12

Простите, но я очень удивлена вашими комментариями. Эта женщина героиня. Ребенок инвалид это такой тяжелый жизненный крест... Как вы можете осуждать ее за то, что она развелась с мужем. Наверно вы не знаете что это такое когда муж постоянно пьет. А если еще и избивает ее и старенькую мать! Любой батюшка благословил бы ее на развод в такой ситуации. Извините что не могу сослаться на конкретный источник, по-моему на Архиерейском соборе было установлены условия для расторжения браков, и одно из них это пьянство и регулярные побои супруга. Причем в семье маленький ребенок. О том как она должна себя вести можно долго рассуждать пока нас это не коснется. Еще хотелось бы отметить что у она стала непрестанно молиться и в такой ситуации у нее радость и улыбка на губах.
Наталья Баева

Москва
Комментарий
Дата : Чт. Ноябрь 14, 2013, 16:18:24

Елена, спасибо за отзыв! Рады знакомству))
В рассказе А.Богатырева много пластов. Если бы его можно было трактовать только так, как Вы говорите, т.е. "женщина-героиня", "ребенок-крест", "муж-бесноватый", то грош цена была бы такому рассказу-плакату. Художественное произведение заставляет думать и смотреть на вещи с разных сторон. Например, мы, конечно, не имеем права осуждать женщину-героиню (и никто, кстати, не спорит с тем, что это так), но кто дает право "женщине-героине" относиться к своему мужу как к "бесноватому"? Почитайте внимательно комментарии (если уж у Вас претензии именно к ним), в них как раз мы и говорим о том, что катехизис катехизисом, а жизнь сложна, и попытка найти причинно-следственные связи необходима, но это лишь попытка, приговоры тут неуместны. Впрочем, от поверхностного толкования никто не застрахован...
Галина Мальцева-Маркус

Москва
Комментарий
Дата : Чт. Ноябрь 14, 2013, 16:36:45

Елена, дайте, пожалуйста, ссылку на постановление, которое "по-вашему" вынес Архиерейский собор касательно случаев, в которых позволено разводиться.
Я бы предпочла в любом случае первоисточник - Евангелие. В одном из четырех запрет на развод полнейший "что Господь сочетал, то человек да не разлучит", в другом указано "кроме вины любодеяния".
Думаю, Вы имеете в виду все-таки не развод, а отдельное проживание, при котором муж и жена в глазах Бога и церкви остаются мужем и женой.
Удивлена такими новостями о разводе и отношении к нему Церкви, признаться.

и еще - если Вы не знаете точно, и это только "по-вашему", и на конкретный источник Вы сослаться не можете, я бы не рискнула брать на себя ответственность и вводить в заблуждение людей.
"любой батюшка благословил бы на развод" - давайте зададим вопрос на любом сайте христианском любому батюшке? ну, не будем брать тех, кто венчает и разводит Пугачеву, к примеру, по много раз...
Насчет осуждения. Осуждать надо грех, а не грешника. Литературные герои для того и даны нам, чтобы мы могли это сделать, понять, где добро, где зло, а где "всё сложно", не осуждая конкретных, живых людей, а разбирая некую ситуацию.
Последняя правка: Ноябрь 14, 2013, 17:58:42 пользователем Наталья Баева  

Вход

 
 
  Забыли пароль?
Регистрация на сайте