Заказать третий номер

Просмотров: 3095
30 Октябрь 2012 года

Недавно у поэта, литературоведа Светланы КЕКОВОЙ вышла книга «Сто стихотворений» (М.: Прогресс-Плеяда, 2012), что и стало поводом для беседы Дарьи ДАНИЛОВОЙ с автором.

 – Светлана Васильевна, есть устойчивое мнение, что поэту требуется полная свобода и что поэт по природе своей язычник. Один мой знакомый сказал, что христианство необходимо для объединения России, но поэту погружаться в эту тему не следует, так как, живя «праведной» воцерковленной жизнью, он перестанет писать стихи. Что бы вы ответили на это?

– В связи с вашим вопросом я хочу вспомнить воспоминания Владислава Ходасевича, его блистательный очерк «Конец Ренаты». Как вы помните, Ходасевич рассказывает трагическую историю жизни Нины Петровской, возлюбленной Белого, брошенной и оскорбленной им, впоследствии – подруги Брюсова, в союзе с которым она стремилась вернуть ушедшую любовь, отомстить оставившему ее поэту. Ходасевич рассуждает о лихорадочной погоне за эмоциями, которая была столь характерна для поэтов Серебряного века. Я позволю себе процитировать Ходасевича: «Провозгласив культ личности, символизм не поставил перед ней никаких задач, кроме «саморазвития». Он требовал, чтобы это развитие совершалось, но как, во имя чего и в каком направлении, он не предуказывал, предуказывать не хотел, да и не умел. От каждого вступившего в орден требовалось лишь непрестанное горение, движение – безразлично во имя чего... Можно было прославлять и Бога, и дьявола, разрешалось быть одержимым чем угодно…» Вам не кажется, что именно эта идеология до сих пор до конца не изжита у некоторых людей, посвятивших свою жизнь искусству? Вообще-то, как мне представляется, сейчас этот вопрос исчерпан: и сами «творцы» этой теории (я имею в виду писателей и поэтов Серебряного века) через страдания, через трагедию собственной жизни пришли к иному пониманию свободы творчества и свободы вообще, да и в русской философии эта тема раскрыта с предельной ясностью. Я вспомню в связи с нашим разговором имя замечательного философа Сергея Левицкого, который в своем главном труде «Трагедия свободы» писал о том, что реальность свободы-произвола (а именно о такой свободе говорит ваш друг как о необходимом условии творчества) равнозначна безумию, абсолютизация такой свободы означает распад личности на серию мелких капризов.

Но есть и свобода положительная, свобода не «от», а «для», и здесь моральные ограничения, которые сам человек свободно принимает, не могут повредить творчеству, наоборот, только это и дает возможность осуществить подлинный творческий акт.

– Вы как филолог занимаетесь Арсением Тарковским и Николаем Заболоцким – на мой взгляд, лучшими поэтами своего времени. В некоторых ваших стихах есть что-то близкое к «пантеизму» Заболоцкого: «Хвала ветвям и листьям, и хвала/ худым корням, бредущим по дороге/ с упрямством деревенского вола/ к худой реке, чьи берега пологи…» Он повлиял на вас?

– Да, Николай Заболоцкий и Арсений Тарковский для меня – самые важные имена в русской поэзии ХХ века, и я очень рада, что мы с вами здесь единомышленники. О пантеизме Заболоцкого (здесь имеются в виду, конечно, не «Столбцы», а стихи и поэмы 30–50-х годов) принято говорить в критических и литературоведческих исследованиях, хотя это вопрос не такой простой, как кажется на первый взгляд. Я действительно этим вопросом занималась углубленно и пришла к выводу, что у Заболоцкого не пантеизм, а, если так можно выразиться, панантропизм. У него не божество растворено в природе, а человек! Вспомните, например, «Завещание»: «Я не умру, мой друг. Дыханием цветов/ Себя я в этом мире обнаружу./ Многовековый дуб мою живую душу/ Корнями обовьет, печален и суров» или «Гомборский лес»: «Я сделался нервной системой растений,/ Я стал размышлением каменных скал».

Вообще и у Заболоцкого, и у Тарковского жизнь природы – это великое таинство, и именно такое восприятие природы для меня органично.

– Приходилось ли вам как-то бороться с их влиянием?

– Я никогда не «боролась» с влияниями любимых поэтов, их поэзия для меня – жизнь. Я бы хотела жить в том пространстве, которое создано, например, в «Первых свиданиях» Тарковского или в «Лесном озере» Заболоцкого.

Если все-таки говорить о влияниях, то влияние и Заболоцкого, и Тарковского связано прежде всего с их творческим методом, который можно назвать символическим реализмом. Именно символическим реализмом, а не символизмом. Символисты в своем страстном порыве к «выражению невыразимого» насильно «заставляли» вещи становиться символами, а символический реализм не навязывает вещам и явлениям символического значения, а открывает ту тайну, которая вложена Творцом в каждое Его творение.

– Такое ощущение, что как вы хотите жить в пространстве этих двух поэтов, так и Заболоцкий, и Тарковский хотели жить в пространстве Пушкина и Тютчева (кстати, недавно заметила забавную перекличку: «Колокольчик динь-динь-динь» (Пушкин) – «Колотушка тук-тук-тук» (Заболоцкий). Но желание жить в пространстве вовсе не мешает поэту, говоря строкой Тарковского, «стать самим собой»…

– Да, конечно, вы правы. Достаточно вспомнить цикл Тарковского «Пушкинские эпиграфы», его строки «Я не стою ни полслова/ Из его черновика». Кстати, замечательное «эхо» пушкинской строки вы отметили у Заболоцкого – колокольчик и колотушка как два образа времени…

Для Заболоцкого важен еще не только век XIX, но и XVIII, ломоносовско-державинская линия, об этом многие исследователи поэзии Заболоцкого пишут. О связи его поэтического мира с миром тютчевской поэзии тоже говорят много. Кстати, обычно сравнение идет по линии пантеизма Тютчева и пантеизма Заболоцкого. Но о «пантеизме» Заболоцкого я уже сказала, да и пантеизм Тютчева – под большим вопросом. Отсылаю вас в связи с этой проблемой к замечательным статьям Владимира Соловьева и Семена Франка, посвященным творчеству Тютчева.

Я (если воспользоваться тем подходом к явлениям искусства, который был разработан Максом Дворжаком и Хансом Зедльмайром, – рассматривать историю искусства как историю стиля и историю духа) связи – ни стилистической, ни миросозерцательной – не чувствую.

– Рассуждая о преемственности, не избежать и набившего уже оскомину вопроса. От многих мы слышим сейчас: силлабо-тоника устала, рифмы в Европе кончились, да и на русском ничего рифмованного уже не напишешь. А у вас недавно вышла книга «Сто стихотворений». В рифму.

– Действительно, сейчас разговоры о том, что устарела силлабо-тоническая система, что рифмы «закончились», – своего рода веяние времени. У меня совсем другой взгляд на эти вещи. У Сергея Аверинцева есть небольшая статья «Ритм как теодицея», где проблема ритмической организации стихотворения переводится из плана формального в план онтологический. А в другом своем исследовании, посвященном истории акафиста, Аверинцев говорит о том, что рифма появляется в особом духовно-эстетическом пространстве как чудесный плод богодухновенной христианской поэзии. Джорджо Агамбен, современный итальянский философ, связывает появление рифмы с латинской христианской поэзией, которая, в свою очередь, метод рифмы, созвучия черпает из посланий апостола Павла. Характерно, что отказ от рифмы Агамбен связывает с отказом от мессианской вести, то есть от христианства. Рифма, по его мнению, есть богословское наследство, «принятое в безоговорочное владение без права пересмотра». Отказ от рифмы приводит к отказу от самого существенного в поэзии. Эти мысли мне не просто близки, это мое поэтическое кредо.

Белый стих, верлибр, естественно, имеют право на существование, но для меня стихотворение в таком случае должно обладать колоссальной энергией, обращенностью к псалмическому мелосу.

– А что вы вкладываете в понятие «псалмический мелос»?

– Псалмический мелос – довольно условное понятие, для меня это интонационно-смысловая организация стиха, формирующаяся в поле библейской поэзии. Сюда же можно отнести и литургическую поэзию. Библейская и литургическая поэзия как раз не использует рифму и регулярный размер. Эта почва порождает и древнерусскую поэзию. Белый стих и верлибр, возникающие, если можно так выразиться, в пространстве священных смыслов, напитываются энергией этого пространства. В поэзии такого рода мы можем и не встретить упоминаний имени Божьего, важна сама устремленность взгляда к великой тайне мира и человека. Верлибр по самой своей природе направлен либо к полюсу священного, либо к полюсу плоской повседневности, воплощающейся в «дурно пахнущих мертвых словах» (помните, у Гумилева в стихотворении «Слово» есть такие строки: «И как пчелы в улье опустелом/ Дурно пахнут мертвые слова»?), потерявших связь со Словом. Основная масса современного верлибра поэтому совершенно неинтересна.

– Но ведь и дохристианская эпоха несет некий духовный сакральный заряд. Язычники – древние греки вдохновляли многих наших великих поэтов.

– Конечно, свой заряд священного был и в поэзии дохристианской эпохи, поскольку и великие языческие эпосы, и греческая трагедия по своей сути – религиозные тексты. Возвращаясь к проблеме рифмы, я хотела бы такое сравнение сделать. Есть в древнеегипетской Книге Мертвых такая иллюстрация: душа усопшей пьет воду в потустороннем мире. Древнеегипетский художник изображает душу в виде женщины, которая, стоя на коленях, наклонилась к воде. Так вот, опорная линия, которая обозначает землю в этой иллюстрации, прерывается в том месте, где лицо женщины наклоняется к воде, а потом опять продолжается. Можно метафорически это изображение истолковать по отношению к нашему разговору. Опорная линия – повседневность, а разрыв ее – выход в иное пространство, в пространство поэзии, которое устроено иначе, чем пространство повседневности, оно использует другие средства: рифму, ритмическую организацию и т.д. Собственно духовная поэзия не нуждается в рифме, ибо ей не нужен прорыв в священное пространство – она в нем находится и его воплощает в силу своей природы. А вообще же рифма – объятие слов – выявляет райскую природу языка, где фонетическое созвучие слов есть выявление единства и взаимосвязи всего сущего.

– А вы в юности не увлекались авангардом, верлибром или экспериментированием?

– Я как-то не увлекалась экспериментированием ради экспериментирования, хотя у меня есть и белые стихи, и верлибры. Но их немного, и иногда стихотворение, начавшееся как белое, в конце обретает рифму, как бы опомнившись.

– Раз разговор наш получился о поэзии, то хочется попросить вас что-нибудь прочесть о стихах и о творчестве из новой книги.

Мы хлеб пекли, ходили по воду

и огурцы солили впрок,

пока по слову, как по проводу,

бежал любви незримый ток.

 

Мы звали жизнь Ее Величеством

за шаль, спадающую с плеч,

и насыщали электричеством

свое молчание и речь.

 

Не слово, нет, – исчадье адово

дышало жаром и огнем,

и все нам чудилась Ахматова

в усталой иве за окном…


"НГ - Exlibris"

 
 
Юрий Смирнов: Фольклор, которого мы не знаем
Максим Кантор: "Давайте уважать историю русского народа. Всё. Точка"
«Мы ответственны сами за свою судьбу». Интервью с Юрием Арабовым
«Мы ответственны сами за свою судьбу». Интервью с Юрием Арабовым
Эскиз на мамином пианино. Беседа с художником Еленой Юшиной
Валентин Курбатов о Валентине Распутине: "Люди бежали к нему, как к собственному сердцу"
Все публикации
Волков Александр Павлович

Севастополь
Комментарий
Дата : Ср. Февраль 06, 2013, 09:56:39

Светлана Кекова сильнейший поэт. Поздравляю в выходом книги...

Когда капля касается водной глади.
Воздух морщится и кто-то подходит сзади.
- Ну что? - говорит он, - по силам тебе твой опыт?
- Нет, - отвечаю я и перехожу на шепот...

С Ув. Волков А.П.

Писал по памяти
Галина Мальцева-Маркус

Москва
Комментарий
Дата : Ср. Февраль 06, 2013, 11:34:19

"рифма – объятие слов – выявляет райскую природу языка, где фонетическое созвучие слов есть выявление единства и взаимосвязи всего сущего."

Как здорово сформулировано. Спасибо за это интервью!
Волков Александр Павлович

Севастополь
Комментарий
Дата : Вт. Февраль 26, 2013, 23:11:03

Просто диву даешься - такой яркий поэт, а никто не реагирует...
Вот, все и началось...
Или продолжилось...
Грустно!
с Ув. Волков
Лариса Ефремова

Москва
Комментарий
Дата : Ср. Февраль 27, 2013, 17:04:33

Я думаю, Александр Павлович, что здесь всё-таки отсутствие комментариев не равно отсутствию реакции. Мне кажется, есть встречи, пусть и "на бумаге", после которых хочется помолчать от наполненности, чтобы эту наполненность светлую не расплескать, не обесценить.
О знании, полученном от Светланы Кековой, больше хочется долго и всерьез размышлять, а не "отмечаться репликами". Это тот случай, наверное, когда никого не нужно убеждать, что её стихи хороши или что книгу этого автора стоит купить и прочесть.
Волков Александр Павлович

Севастополь
Комментарий
Дата : Ср. Февраль 27, 2013, 17:15:28

Полностью согласен. Но есть авторы, после прочтения текстов которых, умолчать, ну, никак нельзя.
Удачи.
А.П. Волков
Денис Васильев

Пекинск
Комментарий
Дата : Вт. Март 05, 2013, 22:12:03

информация, полученная из этого интервью - своего рода источник размышления.
очень четкие формулировки, очень объемное знание.
права Лариса - хочется помолчать, прочувствовать-перечитать сказанное. и потом, по возможности, что-то сказать.
Попелышева Наталья Семёновна

Московская область
Комментарий
Дата : Чт. Март 14, 2013, 18:37:41

"Собственно духовная поэзия не нуждается в рифме, ибо ей не нужен прорыв в священное пространство – она в нем находится и его воплощает в силу своей природы."
Это да. Но переложения и пересказы духовных текстов тяготеют к рифме, что вызывает возмущение религиозных людей.
Бытует мнение, что рифмованные переложения (Евангельской истории, скажем) - грех большой.
Многие пытались перелагать Евангелие...
Попелышева Наталья Семёновна

Московская область
Комментарий
Дата : Пт. Март 15, 2013, 20:41:57

Продолжу комментарий...
Многие пытались перелагать Евангелие и отступали - в рифму писать - не получается, а вне размера и рифмы - оно и так есть, и написано - заведомо лучше возможных переложений. Однако, душа просит...
"Опорная линия – повседневность, а разрыв ее – выход в иное пространство, в пространство поэзии, которое устроено иначе, чем пространство повседневности, оно использует другие средства: рифму, ритмическую организацию и т.д" - так верно пишет Светлана Кекова.
Мне кажется, что если уж перелагать канонические тексты - так только в рифму и размер: это нравственность текста.
И надо так писать, чтобы даже высоконравственно получилось... И нести написанное церковным иерархам на суд.
Галина Мальцева-Маркус

Москва
Комментарий
Дата : Пт. Март 15, 2013, 22:59:24

по-моему, слово "перелагать" не подходит для таких вещей... есть книги - проза, стихи, в которых авторы размышляют над Евангельскими строками или пропускают их через себя. И на это имеет право каждый верующий человек. А перелагать... предполагает что-либо изменять на свое усмотрение. Не настаиваю, но чувствую так.
Попелышева Наталья Семёновна

Московская область
Комментарий
Дата : Сб. Март 16, 2013, 08:55:02

Переложение духовных текстов - это как раз абсолютное следование тексту (ничего - от себя, растворение в источнике).
Кто ты такой, чтобы боговдохновенные тексты изменять?
Просто форма - другая.
Но "пропускать через себя" - это тоже обязательно (прочувствование).
Такого рода вещи тоже имеют право на жизнь.
Лариса Ефремова

Москва
Комментарий
Дата : Сб. Март 16, 2013, 13:09:39

Мне никогда не было понятно, зачем перелагать библейские строки, если есть Библия. Ведь в таком случае получается, что прочувствовать евангельский текст невозможно, а согласитесь, это странно: как претензия на свой "вариант" Писания, как неприятие (а как это еще назвать?) первоисточника.
Другое дело - размышление над словами и темами.
Попелышева Наталья Семёновна

Московская область
Комментарий
Дата : Сб. Март 16, 2013, 14:48:02

Я столкнулась с явлением, Лариса.
Евангелие сейчас никто не читает (в некоторых других странах, скажем)- слишком архаичный текст для современного сознания обывателя.
Вот у людей возникают идеи пересказать Евангелие своими словами - так (им кажется) Весть найдёт читателя.
Лидия Юрьевна Волкова

Щёлково
Комментарий
Дата : Пн. Май 20, 2013, 16:32:56

Лариса, "перелагать" евангелие абсолютно необходимо, поскольку оно написано архаичным, несуществующим в современности языком. Человек, невладеющий старославянским, не прочтёт. Спорим, не читали и Вы. Если ошибаюсь - примите мое почтение: я не осилила.
Екатерина Злобина

Cевастополь
Комментарий
Дата : Пн. Май 20, 2013, 16:44:44

Я осилила. :)) Правда, не на старославянском. В русском переводе, Московской патриархии, 2001 года. Архаично, да, но всё понятно. Почему вы предпочли старославянский?
Лидия Юрьевна Волкова

Щёлково
Комментарий
Дата : Пн. Май 20, 2013, 17:12:55

Я ничего не предпочитала. Просто пыталась читать и не осилила издание, сделанное гораздо раньше 2001 года. Оно и сейчас у меня в семье лежит - нечитанное. Простите меня ВСЕ ДРУЖНО, но пока охоты повторять этот опыт нет. Поэтому, возможно, Катя, Вам и многим другим и следует сказать "СПАСИБО!!!" тому, кто ПЕРЕЛОЖИЛ этот текст на современный нам язык, т.е. буквально: "перевел" его.
Возможно, это непонятно не Вам одной: все, что есть сейчас, было не всегда. Кто-то сделал это для Вас. Не хотелось бы, чтобы Вы восприняли как нравоучение, просто: это есть так.
Лидия Юрьевна Волкова

Щёлково
Комментарий
Дата : Пн. Май 20, 2013, 17:16:20

Ларисе Ефремовой.
"Мне никогда не было понятно, зачем перелагать библейские строки, если есть Библия."

Лариса, на такие вещи РУКОПОЛАГАЮТ, нам с Вами и не надо тут ничего понимать. Наше дело - голову покрыть, входя в Храм Божий. Мы с Вами пола - женского.
Марта Валлерс

Москва
Комментарий
Дата : Пн. Май 20, 2013, 17:23:31

Просто диву даешься - такой яркий поэт, а никто не реагирует...
Вот, все и началось...
Или продолжилось...
Грустно!
с Ув. Волков
-----------------------
Это природа любого автора))) если автор яркий, то за себя обидно)) если - не очень, то зачем критиковать, портить отношения?
Редкое качество у авторов - реально оценивать конкурентов.

Вход

 
 
  Забыли пароль?
Регистрация на сайте