Заказать третий номер

Просмотров: 1376

Ниточкин давно подумывал открыть свое дело. Точнее сказать, мечтал. То есть, не очень надеялся, но деньги всё же копил и, чем ближе накопленная сумма подбиралась к вожделенному миллиону, тем сбыточнее становилась мечта. Раньше, покупая хлеб, Ниточкин думал только про хлеб, а когда покупал телепрограмму – про телепрограмму. А теперь в его лысоватой голове роились новые мысли: о том, что и булочная, и газетный киоск – это не что иное, как чей-то бизнес. И торговый центр, площадью сопоставимый с колхозом «Пионер», тоже чей-то бизнес. И кинотеатр. И рынок. И банк. И парк. Всё вокруг представляло собой один сплошной чей-то бизнес. И этот чужой бизнес окружал Ниточкина, сгущался вокруг него и норовил не оставить ему, Ниточкину, места.

   Когда подружка жены открыла магазин и стала продавать детские игрушки, его жена Клара возмутилась:

   - Чем мы хуже? Мы даже лучше.

   Это была правда. Ниточкин не без основания считал и себя, и свою жену людьми исключительными. Клара - серьезная, хозяйственная, готовит, консервирует, шьет, вяжет, ни пылинки вокруг и белье глаженое. Он, Ниточкин, не пьет, ни курит, не дерется, не изменяет, не прогуливает. И соседи на него ни разу не жаловались. Поэтому, когда жена посетовала: «Люди дома строят трехэтажые, а мы, как бомжи, в квартирке двухкомнатной ютимся», он счел ее упрек справедливым и решил перейти от мечты к действию. Как раз к тому времени в спрятанной под ванной пластмассовой банке из-под морской соли образовался миллион, состоящий из двухсот новеньких, словно только что отпечатанных, пятитысячных купюр.

   И стал Ниточкин прикидывать, что бы такое открыть? Советовался с женой, а жена советовалась с подружкой. Подружка сказала:

   - Новое тяжело поднимать, лучше купить готовый бизнес. Шашлычную, например, или кафе-мороженое. Склад можно купить – тоже дело хорошее. Да мало ли! Рестораны, бензоколонки, пекарни.

   Пекарня показалась Ниточкину наиболее привлекательным вариантом. Хлеб нужен всем, хлеб даже важнее бензина. Круглый год его едят и богатые, и бедные, и загадочный средний класс. Едят больные в больницах, солдаты в армии, заключенные в тюрьмах, рабочие на заводах, студенты в институтах, пассажиры в поездах, туристы в походах и завсегдатаи в ресторанах. Едят с супом, с картошкой, с маслом, с вареньем и даже с икрой. Ниточкин представлял масштаб деятельности своей будущей пекарни, и у него кружилась голова.

   Но быстро выяснилось, что хлеб уже пекут. И не только маленькие пекарни, но и большие супермаркеты. И хлебозаводы! Даже рестораны начали печь свой хлеб. А обычные люди покупают японские хлебопечки и перестают ходить в булочные.

   Еще не начав дела, Ниточкин почувствовал на себе ледяное дыхание не знающего пощады рынка. Стоило ему заметить вывеску ресторана, кафе, пекарни или мастерской по ремонту зонтов, как среди красивых букв и нарядных картинок ему мерещился волчий оскал готовящейся к прыжку конкуренции. Покупая хлеб, он с содроганием смотрел на бесконечные витрины с булками, баранками, кексами, пончиками, пирогами, плюшками и пряниками, представлял коробку «своего» печенья, раздавленную огромной пирамидой из продукции конкурентов и замирал от ужаса, словно эта пирамида грозила расплющить его самого. Ниточкин пришёл к пониманию, что все виды деятельности представляют для него ничем не оправданный риск. А миллион, вобравший в себя четверть его заработной платы за два года, домик прабабушки и гараж двоюродного дяди, легко может исчезнуть в суровой борьбе за место на рынке...

Читать рассказ полностью