Заказать третий номер

Просмотров: 2593
27 Май 2011 года

У Льва Толстого есть повесть «Отец Сергий». Там про некоего князя Степана Касатского, командира кирасирского полка, красавца и баловня судьбы, внезапно решившего принять монашеский постриг. Причиной столь резкой перемены в жизни(по крайней мере внешней причиной) послужило признание невесты князя в том, что ранее она была любовницей царя.

Толстой объясняет, что Касатский «принадлежал к тем людям сороковых годов, которых уже нет нынче, к людям, которые сознательно допуская для себя и внутренно не осуждая нечистоту в половом отношении, требовали от жены идеальной, небесной чистоты, и эту самую небесную чистоту признавали в каждой девушке своего круга, и так относились к ним».

Ну что ж, Толстой лучше знает людей сороковых годов, чем мы, читатели: раз требовали (удивительно для сегодняшнего читателя: не только брать –но и требовать!) небесной чистоты – значит, была в ней потребность. Не мудрено поэтому, что после рокового признания невесты князя объяли смертельная обида и разочарование не только в невесте, но и в роде людском: ведь нарушились сами устои бытия, вернее сказать, существования князя, был  поруган негласный кодекс чести, по которому он жил и без которого не представлял своей жизни. Произошла, говоря современным языком, ломка стереотипов.

Но что делать человеку, если стереотипом была вся его жизнь до роковой минуты, если в стереотипе он видел свою суть и даже превосходство над другими? Естественно, решить, что мир бесповоротно погряз во зле и стать на путь отмаливания грехов человеческих во имя той самой небесной чистоты, которую так хотелось видеть в бедной заблудшей невесте.

И вот мы наблюдаем, как князь Касатский, по мановению  автора, превращается в сурового отца Сергия, удалившегося от мира и яростно лишающего себя пальца топором, дабы умертвить плоть на время соблазна –созерцания женщины. Получается, вся эта святость выросла из «смертельной обиды», из боли за поруганные устои, которые на самом деле являются предрассудками людей сороковых годов.

Но позвольте: если вправду так, то мы не можем верить Толстому, говорящему о рождении нового человека из красавца и гордеца князя, потому что не та ли самая гордыня, которая владела князем в миру, заставляет стяжать святость монаха? Князь Касатский и отец Сергий – разве это не один человек, уже заранее убеждённый, что его достойна одна лишь небесная чистота и потому эту чистоту завоёвывающий умерщвлением ли плоти, ласковыми ли словами в светских кругах? Необходимо, чтобы невеста или даже сам Бог, убеждён Толстой, были достойны моего героя, а не наоборот.

Но Толстой не был бы самим собой, если б не разоблачал, в первую очередь, самого себя.

Так, в «Войне и мире» есть эпизод, где бойкое семейство Ростовых ухаживает за занемогшей после измены князю Андрею(после увлечения, переросшего в измену), Наташей. Толстой настолько акцентирует внимание на «чувствах добрых» в семействе, приведённых наконец недугом в долгожданное действие, что как бы ненароком проговаривается о той грани сочувствия и радости помочь, которая как бы оскорбительна для человека в беде, которому помогают.

Если логически продолжить эту мысль Толстого (а Толстой, очевидно, её продолжил – вспомним последующие его произведения, не говоря уже о «жизнетворчестве»), то выходит, что даже сочувствие корыстно, потому что требует объекта применения в виде чьего-нибудь страдания рядом. Может быть, лучше всего не страдать, не помогать и не вопрошать, а превратиться в беспричинность, в нуль, наполненный той самой бесполезной и безнадёжной небесной чистотой, превратиться в пустыню, где ничего не растёт и не может быть ценным, кроме её величия?

Похоже, именно этот вопрос, трансформирововшийся позже в убеждение, что добро – это то же зло, даже хуже, так как зло хотя бы откровенно и не заставляет свершать себя подвиги «во имя» против собственной аморальной природы( т.е. зло, в толстовской концепции, - это как бы бесполезное усилие зла сделаться своей противоположностью), и привёл Льва Николаевича к «ереси», к «непротивлению злу насилием». Князь Андрей, увидев огромное небо, забывает о Наполеоне и окружающих людях. Толстой, призывая к «непротивлению», хочет очистить мир то зловредных причинно-следственных связей, оставив людям одно бесстрастное небо их святости.

Несомненный оппонент этим взглядам – Достоевский. У Достоевского герой очищается, обретает «новое небо и новую землю» в самом грехе, столь ненавистном для Толстого. В «Дневнике писателя» Фёдор Михайлович делает выпад против Константина Левина (вымышленного персонажа!), проповедывающего в «Анне Карениной» мир во всём мире и потому не могущего принять военного вмешательства России в турецко-болгарские дела.

Достоевский на это даже не отвечает, а живописует в красках(богатое воображение!) все издевательства и кровавые гнусности турок – завоевателей Болгарии, с помощью которых они распространяют там свою власть(это тем более поражает, что писатель на месте событий не был, а «почерпнул информацию» из газет и раскрасил её в болезненные цвета своих произведений). И после ряда таких газетных фактов, обогащённых воображением сострадательного и чуткого на несчастья человека, следует логичное восклицание, порождённое самой «логикой жизни», риторический вопрос, смысл которого: «да неужели ж после всего этого не вмешаться, не помочь?»

Вот она, самая красноречивая логика человека, очутившегося среди бед: раз я очутился здесь, в жизни, внутри греха, то обязан в  грехе участвовать, чтобы очистить его смирением своего участия(ведь всё это, в конце концов, от Бога!). Тут и доказательств особых не надо. Люди страдают – значит, надо  облегчить  страдания своими несовершенными – ох, какими несовершенными –средствами. А что здесь, возможно, эгоизм и насильственное желание себя возвеличить – так пусть, кто же спорил, что я грешен, но только чем грешнее и темней, тем слаще взывать к свету, тем с большим усердием и упоением молишься.

 Известно, что Толстой после смерти Достоевского, перечитав заново всё, что последний создал, так выразился о его произведениях: «Штамп, невероятный до пошлости». Правильно. Штамп. Толстой хочет неба, а ему предлагают штамп т.е. стереотип всё той же земной ситуации, когда человек покоряется соблазну всех своих чувств, всех тёмных сторон своего я, он издёрган, суетлив и двусмыслен, а, может быть, многосмыслен, но через это вдруг проясняется тот образ, который задумывался Господом Богом, когда он решил заселить землю людьми. Потому что человек у Достоевского играет в Его игру, даже если не соглашается  с ней. Он горяч, этот человек, а это уже хорошо, потому что предполагает участие в Его замысле, где страсть ошибок и испытаний переплавляется в любовь к их создателю.

Какая разница, говорит Достоевский, есть ли бескорыстие в чистом виде или нет, главное – опыт взаимного предстояния перед небом. И тут важен даже самодовольный император Наполеон, который не увидел неба так, как его увидел князь Андрей.

 

 

 


 
"В литературе я немного авантюрист"
«Толстой показывал идеал»
Олжас Сулейменов: «Пестрые обложки книг – как газеты для малограмотных…»
О творчестве Валентина Распутина: "Век люби"
Руслан Гавальда. "Нет, я не Байрон! И это... печально"
Руслан Гавальда. "Нет, я не Байрон! И это... печально"
Ольга Валькова. "Иоанн Дамаскин" А.К. Толстого — поэма о судьбах поэзии
СЕРГЕЙ ФЕДЯКИН. МУЗЫКА МЫСЛИ (ВЯЧЕСЛАВ ИВАНОВ)
"ПЕРЕЖИТЬ ЧУЖОЕ КАК СВОЕ" (Николай Онуфриевич Лосский)
«ДОКУКА И БАЛАГУРЬЕ» ЛОРЕНСА СТЕРНА
«ШИНЕЛЬ» ПЛАТОНОВА (Об одной статье Георгия Адамовича)
«Евгения Гранде» Бальзака-Достоевского
ЛИДИЯ ЛИТВИНОВА. «Жизнь Клима Самгина» - образ героя в контексте модернизма...
ШОЛОХОВ: СУДЬБА ПИСАТЕЛЯ И СУДЬБА РОМАНА
АЛЕКСАНДР ЕВСЮКОВ. ГЕНИИ ДЕТСКОЙ (о книге "Няня. Кто нянчил русских гениев")
Мария Купчинова. "Плывут кораблики надежды..." (о книге Юрия Михайлова "Несбывшееся")
МИХАИЛ КОВСАН. ПРОПУЩЕННАЯ ГЛАВА
Все публикации
Лариса Ефремова

Москва
Комментарий
Дата : Ср. Июль 20, 2011, 20:39:28

Алексей, ваша работа заставила перечесть эту вещь. Позвольте спросить у вас: как вы думаете, только ли из-за того, что невеста оказалась не "небесной чистоты", разрушился мир вокруг Касатского?
И может ли стоять знак равенства между ломкой стереотипов и - разрушением жизненных устоев? И разоблачает ли здесь - Толстой?
Если ответите - буду очень рада.
P.S.: удивительно, что молодых людей интересуют такие темы. Спасибо вам.
Алексей Чипига

Таганрог
Комментарий
Дата : Чт. Июль 21, 2011, 11:31:01

Лариса, спасибо за внимание. Начну с последнего - думаю, Толстой здесь разоблачает неожиданно для себя и в первую очередь самого себя, поскольку мы видим эту лавину гордыни, которая чем больше, тем страшней и нелепей погребает все претензии на святость Касатского. Ведь часто так получается, что автор, взявшись за произведение(тем более великое произведение) совсем не предугадывает ход дальнейших событий в нём, а от них нередко зависит и "мораль сей басни". Такое, думаю, случилось здесь и с Толстым.
Представляется, что между ломкой стереотипов и разрушением жизненных устоев весьма нередко стоит знк равенства т.к. хотим мы или нет, мы живём стереотипами и за счёт стереотипов. Вопрос лишь в том, можем ли мы увидеть эти свои стереотипы в свете своего будущего, в свете каких-то неожиданных ситуаций, могущих с нами приключиться или эти наши догмы пасуют перед жизнью.
Конечно, отсутствие "небесной чистоты", как и её присутствие(какое, в конце концов, нам дело до прошлого другого человека?) служило лишь поводом для дутого самоуважения Касатского, без паразитирования на них он обнаружил бы себя полным нулём. Но "устои" на самом деле не разрушились, поменялись лишь декорации - князь продолжал играть с самим собой и под маской светского щёголя, и под маской монаха.
Наталья Баева

Москва
Комментарий
Дата : Чт. Июль 21, 2011, 16:26:37

Эх, Алексей, все-таки произведение Толстого (как и вообще круг его интересов - и духовных, и творческих) лежит не в этой плоскости. Это не про декорации и не про маски. И устои здесь - это все-таки не "стереотипы". Толстого интересует "последняя правда", лежащая в основе основ человеческого бытия - поэтому он и великий писатель. И как таковой он не "разоблачает" ни своих героев, ни, тем более, себя - невзначай! - перед нами, читателями.
"человек у Достоевского играет в Его игру, даже если не соглашается с ней". Хотелось бы и здесь возразить: человек и у Толстого "играет в Его игру", и вообще у мало-мальски значимых писателей. Без этого творчество было бы мертво как вид! без этого никто бы не читал книг, а сразу топили бы ими печку.
"Опыт взаимного предстояния перед небом" - это не монумент, это живой процесс. И Наполеон в этом процессе не "взаимно предстоит" "перед небом" с тем же Платоном Каратаевым. Перед чем он вообще предстоит, Наполеон? Перед небом? Или перед чем-то еще? Это и хотел показать Толстой. И он был первый, кто разбил "стереотип" величия Наполеона, и благодаря кому молодые люди теперь пишут, что "важен даже самодовольный император Наполеон". Я бы эту фразу замуровала в бутылку и отправила по океану времени современникам Толстого - вот бы они развлеклись!
Спасибо Вам за эту работу - она очень важна. И если хочется поспорить, это лишнее тому подтверждение. Тема гордыни и саморазоблачения действительно здесь присутствует, но чуточку под другим углом. Не под острым, а под тупым. Не сводится к этому, а наоборот, от этого раздвигается вширь. Думаю, эту вещь Вы будете еще перечитывать и с годами открывать в ней новые грани...
Екатерина Злобина

Cевастополь
Комментарий
Дата : Чт. Июль 21, 2011, 19:46:45

А не возникло ли у вас к финалу повести - ощущения счастливого конца? Конца - мучениям несчастной души?
Мне эта вещь прочлась как история вочеловечивания. Был князь Стива, потом отец Сергий, потом - всё-таки "раб божий", человек. Может быть, это покажется странным и спорным (жестоким?), но мне почему-то захотелось воскликнуть, закрывая книгу - "и как счастливо для него, что все это с ним произошло!"
Алексей прав в том, что князь Касатский и отец Сергий - один и тот же человек. Но ведь "родился новым", возродился он - не тогда, когда имя и статус сменил, или среду своих перфекционистских устремлений, а куда как позже, когда после страшного грехопадения восстал. Может, потому что себя простил? Перестал требовать - не от людей и небес, а от себя?
И еще, возвратясь к началу цепи его "падений" - а ведь дело не только в том, что его невеста оказалась "не чиста", а он предрассудков не смог преодолеть. Ведь его же - предали! Но - кто? Женщина? Которую он полюбил благодаря её миловидности и к которой первоначально его "принесло" лишь желание быть близким ко двору?
А если вспомнить текст: ведь он давал "обет служить любимому царю всеми своими силами", "Если б тот, кто был любовником его невесты, был бы частный человек, он убил бы его, но это был обожаемый царь", и пр... Катастрофой это предательство стало именно из-за поруганной веры в чистоту... Государя. Высшей для князя Идеи, его Божества (на тот момент). Это не стереотип сломан, это катастрофа, крушение мира. На эту мысль меня натолкнул один хороший человек и почитатель русской литературы, настоящий "толстовец", и я, внимательно изучив первоисточник (текст), - совершенно согласна с этим утверждением.
Может быть, это повод нам, современным людям, упрекнуть "людей 40-х годов" позапрошлого века, в малодушии и подверженности предрассудкам. Да только никак избавиться не могу от того, что - жалко князя-то...
Последняя правка: Июль 21, 2011, 19:58:42 пользователем manager  
Лариса Ефремова

Москва
Комментарий
Дата : Чт. Июль 21, 2011, 21:24:52

Не покидает чувство, что я в заповеднике нахожусь. Спасибо!
Алексей,благодарю вас за ответ. Вы счастливый человек: вам еще столько раз удивляться!
Знаете, очень интересно сравнить варианты этого рассказа из рукописей (они даже, по-моему, в Internet выложены). Там можно увидеть, как происходит трансформация того, что называют "причинно-следственными связями": в одном из вариантов, например, несостоявшаяся невеста князя вовсе не является великосветской "продуманной" дамой - и умирает от непрощения и чувства вины, стыда, - и князь присутствует при этой смерти, которая толкает его на уход от "мира". В этом варианте Касатский более жесток. Вот интересно проследить, что и как отвергает, и на чем останавливается в конечном итоге Толстой. Становится ясным не только вопрос с "саморазоблачением", но также и почему он - гениальный писатель. Это уже к вопросу о художественной правде.

Алексей, а в ваших стихах вы другой. Там другая энергия у вас, не бурлящая. Я вот поосвобожусь немного и попробую выразить свое впечатление.
Наталья Баева

Москва
Комментарий
Дата : Чт. Июль 21, 2011, 21:26:14

Всё верно: и жалко, и конец - счастливый :))
Владимир Олегович Вавилов

Севастополь
Комментарий
Дата : Чт. Июль 21, 2011, 22:53:14

Как «старый толстовец», хочу напомнить о «многомерности» Льва Николаевича (или – «безмерности»?!).
Вы, Алексей, напоминаете о словах «Штамп, невероятный до пошлости». Но Толстого, как известно, и «Шекспир раздражал», и великого Бальзака он ставил не очень высоко...
С Бальзаком – история особая: молодому ещё Льву Николаевичу попал в руки «скучнейший» роман «Лилия в долине» (если я ничего не путаю); и «отношения» с французом были навек испорчены. Увы, русское бальзаковедение было тогда почти на нуле; с работами Стефана Цвейга, Моруа и – тем более – советского критика Пузикова )), Лев Николаевич знаком не был и знать не мог, что «Лилия в долине» писалась как стилизация, более того – как пародия на Сент-Бёва, потому и кажется скучноватой.
К слову, раз уж меня «занесло», Бальзаку довольно скоро надоело «стилизовать» и пародировать, и вторая половина романа – это уже его, бальзаковское, письмо, и читается – по-другому.
Вернёмся к Достоевскому. Чего в раздражении не скажешь! Ну, «штамп»...
Но напомню: перед уходом из Ясной Поляны Толстой перечитывал «Братьев Карамазовых», книга осталась раскрытой на его столе. И это намного красноречивее сказанных в минутном раздражении слов.
В прошлом году вышел сборник «Лев Толстой. Последний дневник. / Игорь Волгин. Уйти ото всех». Рекомендую прочитать главу «Долгое прощание», в которой говорится о взаимоотношениях двух классиков русской литературы – Толстого и Достоевского. В первую очередь о том, что думал о Достоевском и его трудах Толстой. Эта глава есть в Интернете – http://www.peremeny.ru/blog/7639.

Что касается «гордыни» Льва Николаевича. В наше время пошла в этом направлении новая волна «упрёков», – случайно ли?! И случайно ли так бледно и невнятно отметили столетие со дня смерти гения?
Как славить Толстого – даже с оговорками, что он «гениальный художник», а прочее – «не стоит внимания»?! Как рекомендовать молодёжи читать Толстого (с позиции власть нынче предержащих), когда у него ВЕЗДЕ – беспощадная и – яркая, убедительная критика буржуазного уклада жизни?! той дикой и бесчеловечной системы, которая царит теперь у нас, – «читайте Толстого»?! Сейчас! «Читайте – Солженицина! (не к ночи будь помянут)», – вот что скажут и говорят молодым.
Если осилите, прочитайте «Войну и мир»; хватит терпения, можно – «Анну Каренину». Ну, особо одарённым можно – «Отца Сергия», «Смерть Ивана Ильича» и «Холстомера».
А вот «Воскресение» – не обязателно: «слабый роман, слабый»... Ещё бы не «слабый»: там что ни слово – удар по нашим сегодняшним порядкам! Вы перечитайте или – прочитайте!
И конфликт Толстого с Церковью оказался как нельзя на руку нынешней – прости Господи! – «элите».
А – так ли всё просто? Как вообще относиться к постулату о «безгрешности Церкви»?
Церковь отвечает: надо – верить, по вере и воздастся...
То есть, когда разбойника и разорителя Союза и России хоронят с тремя митрополитами, надо верить, что всё – к лучшему... Когда и другого разбойника – приятного во всех отношениях, особенно – своим умилительным косноязычием, – хоронят с такими же – церковными!! – почестями, надо, видимо, вспоминать: «Не суди»?!..
Когда совсем недавно одного из омерзительнейших фигурантов ельцинской эпохи – Починка – Патриарх Московский (!) награждает (!)... орденом Сергия Радонежского (!!), надо, очевидно, не возмущаться свершившимся кощунством («Не суди!»), а снова и снова повторять, что люди – слабы, но Церковь – безгрешна. Словно можно – отделить – Церковь – от людей?!..
И вот Лёв-то Николаевич и не мог смириться ни с ложью жизни, ни с ложью «официальной Церкви»; стало быть – «гордец».
Эту мысль о «гордыне» и надо – покрепче вбивать в головы ещё читающих; а вот читать самого Толстого – стоит ли на этом настаивать?!

P.S. Я назвал себя «старым толстовцем» с ба-а-альшой долей самоиронии. Хотя три четверти его художественного наследия были освоены )) мной между пятнадцатью и двадцатью годами (и потом перечитывались, и – не раз), но то же «Воскресение» было – за рамками... Всему своё время: тогда – «не шло», а несколько лет назад – запОем.
Последняя правка: Июль 21, 2011, 23:11:24 пользователем manager  
Владимир Олегович Вавилов

Севастополь
Комментарий
Дата : Пт. Июль 22, 2011, 00:35:44

...Кстати, центральная мысль Алексея – о «грани сочувствия и радости помочь, которая как бы оскорбительна для человека в беде, которому помогают», – эта мысль – правильная и ценная. Это здесь – главное.

Но вот система иллюстраций... особенно построение доказательства на противопоставлении Достоевского Толстому – очень сомнительно.
Я уж не говорю о вполне конкретных фактических неточностях и ошибках.
«Некоего (!) князя Степана Касатского» и даже «бойкое (!) семейство Ростовых» я ещё пережил. Кстати, Касатский был командиром не полка, а – эскадрона; и, между прочим, это вовсе не так несущественно: думаю, что ПОЛКОВНИК Касатский, дорасти он до этого звания, был бы гораздо менее наивен, чем влюблённый в себя и Государя «комэск» )).
Но вот насчёт «ереси» непротивления злу – насилием: во-1-х, насколько я понимаю, для Толстого на самом деле это вовсе не абсолют; а во-2-х, мне кажется, это не «ересь», а – Евангелие. Или нет?!
Да и с «самодостаточностью» опыта взаимного предстояния перед небом – всё ли ясно?! И, в конце концов, так ли уж на самом деле велика (неужели до противоположности?!) разница во взглядах на человека, Бога и отношения человека с Богом у Л.Н. и Ф.М.?
Екатерина Злобина

Cевастополь
Комментарий
Дата : Пт. Июль 22, 2011, 00:43:22

"И, в конце концов, так ли уж на самом деле велика (неужели до противоположности?!) разница во взглядах на человека, Бога и отношения человека с Богом у Л.Н. и Ф.М.?" - с языка сняли, Владимир Олегович.

Буквально пару минут назад сидела и думала на сон грядущий - очень уж это... достоевская вещь Толстого. Тезис - один. Метод доказательства - другой. Помните у Достоевского - историю пустынника, которого клопы заели?..
Да и не сказать, чтобы у Ф.М. простые были отношения с церковью.
Я вдруг (с ужасом? С радостью?) поняла, что с возрастом "достоевцы" перерастают в "толстовцев"...
Владимир Олегович Вавилов

Севастополь
Комментарий
Дата : Пт. Июль 22, 2011, 01:07:12

А эта жуткая сцена в «Карамазовых», когда Алёша, как и все прочие, чувствует запах трупного тления (старца)?!..
Когда Толстой всем своим художественным гением с яростным сарказмом обрушивается на обряд причащения, это – богохульство; а Фёдору Михайловичу про запахи и клопов – можно?!
Екатерина Злобина

Cевастополь
Комментарий
Дата : Пт. Июль 22, 2011, 01:23:20

Но-но! И ему - нельзя! :) И ему - досталось!
И всё-таки: запах и клопы - это здешнее, преходящее, плотское, если хотите. Испытание. А может, вообще - обыденщина такая, которой лучше значения вселенского масштаба и не стоит придавать - по САМОМУ большому счёту.
Причащение - это совсем другое. Это... схождение или несхождение (воссоединение/невоссоединение) к тебе Духа божьего. Это не человеческое, другая система связей, не снизу - вверх, а сверху - вниз, а может, объединение этих "векторов"...
Это таинство, природа таинства другая. Умом не постижимая.
Лев Николаевич обрушался - на обряды, на внешнее, это да. Но... кто знает, может, дальше обрядов не хотел идти... а может, не мог.
Последняя правка: Июль 22, 2011, 01:26:51 пользователем Екатерина Злобина  
Алексей Чипига

Таганрог
Комментарий
Дата : Пт. Июль 22, 2011, 11:24:05

Те, кто участвует, Владимир Олегович, -спасибо огромное, кое в чём успел уже покаяться. Вот и мои большие упущения вышли наружу.
Хотел только сказать, что слово "ересь" не имеет тут бранного смысла, оно переводится с греческого как "иной", не принимающий догму, просто когда дело касается церкви, естественно, она это отвергает. Возможно, я ошибаюсь,но если вы имеете ввиду "подставь другую щёку", там речь идёт не об этом. Есть также и слова о Христа о том, что он несёт "не мир, но меч". Когда же говорится о церкви, имеются ввиду не люди, не преступления церкви, которые, безусловно, имеют место и подлежат нашему и вашему разбирательству, а церковь как предание, то, что завещано через апостолов Христом, писания старцев. Только в этом смысле упомянута у меня церковь.
Теперь, конечно, выясняется, что не всё так одназначно, как у меня представлено, но и сейчас думаю, что Толстой и Достоевский в вершинных своих проявлениях - два полюса вовсе не исключено, правда, что одного и того же. Владимир Олегович сказал о трупном тлении старца, но тление -для испытания Алёши,чтобы понять непостижимость святости и греховности и пойти дальше к тем, кого считают "падшими людьми". Возможно я ошибаюсь, но думаю, если б эту сцену писал Толстой, у него бы Алёша после тления ни к кому не пошёл, а удалился подобно Касатскому в какой-нибудь скит. Мне всё так же представляется, что один -сквозь муку жизни, а другой пытается эту мучительную жизнь обогнуть, при этом оба несомненно ищут "последнюю правду", как сказала Наташа.
И если в моей писанине вы почувствовали, что я неодинаково люблю обоих, -это мой промах, я никого не пытатся ни обвинять, ни ограждать

Вход

 
 
  Забыли пароль?
Регистрация на сайте