Заказать третий номер

Просмотров: 1560
13 Июль 2015 года

К ИСТОРИИ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ МОЕГО ПРАДЕДА И ГРАФА ЛЬВА НИКОЛАЕВИЧА ТОЛСТОГО

 Я – человек простой, из провинции… На этих словах мой друг и соавтор П., как правило, машет руками и начинает ерничать:

- Ну да, простой. Это Литинститут и полторы тысячи книг в шкафу так теперь называются? А провинция – это 50 километров от Москвы. Ну-ну.

Согласен, кокетливо сгущаю краски. Но продолжим. Итак, я, простой человек из провинции, недавно зашел в банк. Много раз был там до этого, но тут… Раньше это было обычное отделение «для всех». Теперь это отделение преобразилось и стало отделением «для избранных».

Я заметил. Всегда, когда оказываюсь в местах «для избранных», я впадаю в ступор. В банке дорогая мебель и радушные улыбки сотрудниц тоже вогнали меня в анабиоз. Я сел в малиновое кресло, от спинки которого так и веяло величием («Цени, что ты пристроил свою заднюю часть на меня!») и стал слушать монолог менеджера, предлагавший мне все возможные райские блага в обмен на сущий пустяк, приобретение платиновой карты.

В такие минуты в моей голове что-то щелкает. Мозг переключается в режим «классовая ненависть». Организм в спешном порядке начинает вырабатывать элементы, отвечающие за агрессию, желание навредить, испортить, что-нибудь разрушить. Хорошо, что у меня все эти элементы слабые. Максимум, что я могу сделать, так это вступить на скользкую дорожку юродства.

Не в силах ничего с собой поделать, я начинаю всячески демонстрировать, что я простой, бедный человек, только что из деревни. В духе «Куда уж нам до вас?». Где-то на заднем плане крутится мысль: «Дурак, сиди спокойно, вежливо улыбайся и будь самим собой», но инерция режима «классовая ненависть» гнет свое.

Я – разумеется, случайно – выставляю вперед ногу. Пусть все видят – у меня стоптанные ботинки, на них следы дорожной пыли. У меня нет машины, я много хожу. Здесь-то, конечно, не бывает простых смертных в такой обуви. Вы привыкли видеть дорогие костюмы, а вот я развернусь в кресле, и вы сможете полюбоваться моей толстовкой, купленной на распродаже в секонд-хенде. И телефончик, телефончик посмотрите: видите, какой весь поцарапанный, с отбитыми углами старичок, каких уже много лет не производят? Смотрите, смотрите – когда еще такое увидите?! Будет что и внукам рассказать.

Из банка в тот раз я вышел с упоительным чувством победы. Никакой платиновой карты не приобрел, зато свой след оставил – пыльными ботинками на красном ковре. Я, простой человек из рабоче-крестьянской семьи…

Здесь снова обычно вмешивается друг и соавтор П.:

- И что же в тебе, позволь спросить, крестьянского?

- Как что? – возмущаюсь я. – А мой прадед? Он же из крестьянской семьи. Из Тульской губернии.

Кстати, с П. у нас была история. Занесло в дорогой ресторан. В качестве бедных родственников отправились туда вместе с успешным режиссером – обсуждать, так сказать, сценарий. Подвохи начались сразу. А я ведь чувствовал, что в таких местах публика опасная. И пожалуйста, едва вошли, в гардеробе на нас тут же набросились двое мужчин в форме. Жестко, профессионально стали отбирать вещи, вырывать одежду. Мы еле отбились, спрятались от них в зале – там-то, у всех на виду, они не посмели нас преследовать.

Но дальше – более трудные испытания. Принесли заказанную нашим режиссером рыбу – стерлядь. К ней столовые приборы. Все хорошо, наверное, даже вкусно, но… как эту рыбу есть? Откуда же нам знать? Мы стерлядь только на дореволюционных картинках видели – из жизни, знаете, русских царей. Начнешь орудовать вилкой – засмеют. Возьмёшься за нож – выставят вон. А ведь нам с режиссером еще работать.

Алгоритм поведения у меня в таких случаях один: подсмотреть, скопировать. Но, как назло, и режиссер одну минералку пил, отходил от напряженного творчества, и другие столики далеко.

И здесь мой мозг вновь переключился в режим «классовая ненависть». Врешь, не возьмешь! Руками есть буду! Ем и официанту улыбаюсь: вкусно, давай еще неси, я съем. Будешь потом всем рассказывать: видел, дескать, такого клиента, и откуда он взялся?..

На обратном пути в гардеробе мужчина в форме, которого мы опасливо обходили стороной, шепнул мне, открывая дверь:

- На будущее. Одежду при входе сдавать надо.

Он оказался обычным швейцаром. В глазах у него я прочитал: не юродствуй.

Не юродствуй... Но я по-другому не могу. Это гены, простые крестьянские гены.

- Слушай, а ты точно уверен, что твой дед был крестьянин? – спрашивает меня П.

- Конечно, - отвечаю. – Он ребенком траву косил, вместе с Толстым. Львом Николаевичем. Тетя рассказывала.

Вообще, режим «классовая ненависть» у меня практически не выключался, когда я работал курьером и разносил авиабилеты. Это сейчас они как материальная вещь уже не существуют, а тогда все было красиво – бланки, конверты, квитанции.

Так вот, я разносил их клиентам, и среди них были «избранные». Гостиницы, казино, загородные коттеджи, квартиры в центре, шикарные офисы – везде я побывал. Историй хватит на роман, а то и трилогию. Вспомнить хотя бы немецкого бизнесмена, который по части русского мата даст фору любому нашему слесарю…

Впрочем, я отвлекся. Режим «классовая ненависть» толкал меня на разные дела, хотя фантазия обычно ограничивалась подчеркиванием своей бедности, серости, настойчивым вызыванием жалости, смешанным со стремлением продемонстрировать: глядите, какой я независимый и прекрасно обхожусь без ваших дорогой одежды, блестящих машин и портативных секретарш!

Хм… Речь идет явно о каких-то социальных комплексах, а это поле для самопознания.

Я обратился к своей тете, неиссякаемому источнику сведений о наших многочисленных родственниках, хранительнице семейных фотоальбомов, архивов и разных историй о предках. Она все помнит: кто, где, когда, в какую погоду и при каких социально-политических обстоятельствах что сказал, что сделал, куда поехал…

- А это точно, что мой прадед косил траву с Толстым? – спросил я.

- Он сам не один раз рассказывал, - ответила тетя и после паузы задумчиво добавила: - Правда…

В общем, прадед мой занимался сельхоз работами с Львом Николаевичем, кажется, тоже из «классовой ненависти». Дескать, поглядите, ваше сиятельство, на крестьян, ребят от сохи, простых парней, соль земли! Мы сами с усами, не писатели, конечно, но не лыком шиты!

- И что же, - спросил я, - Лев Николаевич его не порол за такую наглость?

- Нет, - ответила тетя и после второй паузы еще более задумчиво добавила: - Но чему удивляться, ведь…

Да… Так я узнал то, о чем стыдливо молчат литературоведы и не хотят признавать биографы. Если верить прадеду, у него с классиком было много общего. Возможно, у Льва Николаевича тоже включался похожий "режим работы". Как говорил прадед, граф любил пахать землю плугом на виду тех поездов, в которых ездили «избранные».

 

 

 

 

 


 
ВЛАДИМИР ГУГА. ВОРОБУШКИ
СЛОБОДАН СИМИЧ. ПРАВДИВЫЕ СКАЗКИ
ВИКТОРИЯ ЛЕБЕДЕВА. ОДНА ДЕВОЧКА
ВИКТОРИЯ ЛЕБЕДЕВА. ОДНА ДЕВОЧКА
НАТАЛЬЯ ЧЕРКАС. ЖЗЛ: АЛЬФРЕД НОБЕЛЬ (сказка)
ВАЛЕРИЙ БОХОВ. ЗДОРОВЯК
Все публикации
Вениамин Бурмистров.

Нижний Новгород
Комментарий
Дата : Ср. Июль 22, 2015, 11:58:11

«И жизнь, и слёзы, и любовь!» Складно написано, нечего сказать. В какой-то момент даже воскликнул про себя: «Ну чё ты выкобениваешься…!» Включился, значит, я в процесс, проникся. Подтолкнул меня автор к соучастию. Дурное это дело, надо сказать – наперекор идти, из принципа что-то делать. Так и жизнь проходит. Если судить по многочисленным трудам про Льва Николаевича «Войну и мир» написавшего, и его собственным работам, то ни какой у него «классовой ненависти» не прослеживается. Он исследователь жизни и её описатель. Имел такую возможность, вот и выпендривался. Своего рода панковал. Вот в этом плане герой и гений близки. Только герой панкуется по-мелочи – пошло. А гений с размахом и творчески. Думается мне, что именно этот контраст и вызвал волну противоречий внутри меня, и сподвигает соучаствовать этому кратковременному, но всё-таки удачно сложенному маленькому фрагменту жизни, что создал автор на страницах своего произведения. А герой получился дурак-дураком. Ну при чём тут «классовая ненависть» и клерк в банке, который всё тот же «пахарь» безропотный, но только в дебрях банковских кущей. А если по существу, то «комплекс» нынешнего поколения неплохо высмеян – не пашем, не сеем, но выпендриваться - это мы впереди планеты всей!
Ирина Митрофанова

Москва
Комментарий
Дата : Пт. Октябрь 02, 2015, 18:53:04

От Дмитрия Лукина:
Сжато, точно, ничего лишнего. Да уж, Лев Николаевич личностью был неоднозначной, склонной к пиар-ходам )). И "избранность" по уровню финансового благополучия - тема актуальная.
SCHevgun

Комментарий
Дата : Вс. Январь 10, 2016, 11:56:00

Учиться, учиться и учиться. Тогда что-нибудь из автора и получится.

Вход

 
 
  Забыли пароль?
Регистрация на сайте