Заказать третий номер

Просмотров: 572

Буду многословной, наверно, но говорить о «новом реализме», не определяя «старого» и не коснувшись того, что же вообще можно считать реалистичным, как-то не представляется возможным. Согласитесь, в мире, где сама реальность имеет не одно и не два определения (и всё, что нам философы, или «естествознанцы», или кто бы то ни было может предложить – это перетянуть на свою сторону, если получится), определение реализма, реалистичности, – мягко говоря, затруднено. С другой стороны: все мы как будто понимаем, о чём речь, самым большим реалистом у нас Л.Н.Толстой значится. Крамолой занимался уже Леонид Андреев, у которого «всё слишком преувеличено» (Павел Басинский, статья «Возвращение»). На это я вспомнила честертоновское «Преувеличение – синоним искусства. По самой сути своей искусство причудливо» и подумала, что вопрос только в том, ЧТО преувеличивает автор. Толстой преувеличивал свои домыслы. Это целая лавина домыслов, которые он упорно (с гениальным упорством) возводил в данность. А главным домыслом было то, что существуют некие «ВСЕ». Все влюблённые, все военные. Все дети, все женщины. Все итальянцы, все раненые... Те, кто на этом домысле работает – и есть «старые реалисты». Их реализм идёт как раз через этих «ВСЕХ». Единичное (человека, явление) они рассматривают как частное проявление чего-то по сути однородного, какой-то единой «кучи». И эту частность они тщательно, подробно изучают и описывают. Зачем? Затем, что она даёт представление обо ВСЕХ, обо всей «куче»... В такой литературе мне просто некуда себя деть. Когда она говорит «как это всегда бывает», я вижу, что со мною этого не бывает никогда и, понятно, любить я её не могу. И невлюблённых в неё всегда было предостаточно, всегда хватало. Потому и «новому реализму» уже лет сто в субботу...

Новый реализм – это то, что глубже социобиологии (даже и с психологией вкупе), человек – не «генерал» и не «самец», его не опишешь историей о карьере и/или женитьбе. Новый реализм ближе к реальности, какою бы её ни понимать, хотя бы потому что взгляд его подвижнее, он готов «смещаться», он не так цепляется за факты, не так упорствует в чём бы то ни было, не держится за «ВСЕХ», вполне понимая, что таковых никогда и не бывало. Он вообще МЕНЕЕ ДЕРЕВЯННЫЙ, и это понятно: он же всё-таки некий синтез, материала-то, как минимум, уже два...

Читать статью полностью