Заказать третий номер

Просмотров: 1911
10 января 2013 года

Роман Александра Терехова «Немцы» написан на тему вечную – о российских чиновниках.

Автор для чего-то решил поиграть с читателем. Часть персонажей, включая главного героя Эбергарда, сделал немцами. Переименовал столичные префектуры и управы. Дал руководителю столицы и его всесильной жене другие имена. Однако все и так понятно: место и время действия книги – лужковская Москва рубежа 2007-2008 годов. То есть, в определенной степени, столица времен «золотого века» современного российского чиновничества.

Чиновничество – невероятно плодородная художественная почва. Редкое зерно, брошенное в нее, не дает всходы. Ведь тема эта по-своему развязывает автору руки. Какой гротеск о чиновниках ни придумай, какую гиперболу, так сказать, не заверни, все равно – попадешь в цель.

И в этом смысле «Немцы» - образец великолепный. Сюжет здесь довольно прост. Если в двух словах, то речь идет о борьбе за «место под солнцем» в рамках одной префектуры. Вот пришел новый руководитель, и все трепещут – кого он «съест», когда «съедят» его, когда «уберут» самого мэра. И в орбиту этих проблем вовлечен Эбергард.

Но сюжет, пожалуй, играет подчиненную роль. Главное другое. На страницах книги собран своеобразный паноптикум, состоящий из городских чиновников всех мастей и рангов. Руководители управ, начальники департаментов, заместители префекта и собственно префект. Терехов мастерски, буквально в нескольких фразах, которые заставляют вспомнить Гоголя, рисует портреты этих людей – через их язык, детали, через отношения.

Допустим, вот:

«Гаврилов (каждый день, в каждом округе, годами) любую свою мысль «доносил», используя шесть фраз: «Ну, давайте», «Надо усиливаться», «Усиливайтесь там», «Круглосуточно организуйте работу», и – предназначенное для пробития толстых, бывалых, зажравшихся и обнаглевших кож: «Что? Я что-то ничего не понял» и «Это другой разговор, это я понял».

Или, скажем, «представление» нового зампрефекта:

«Гуляев. Алексей Данилович. Генерал-майор КГБ. Президент федерации бадминтона. Последние места работы – заместитель директора Третьяковской галереи, управляющий делами министерства природных ресурсов.

- Сколько лет?

- Под шестьдесят. Такой, знаешь, генерал – ля-ля, баня, пиво, волейбол, пять раз причесаться за день, «у офицера, если не выпьет за женщин, день прошел впустую»… Очень интересуют его потоки. Финансовые. Хочешь ему понравиться, прояви свою ненависть к черным и евреям.

- С порога и начну: извините, Алексей Данилович, что опоздал, наставили чернозадые своих лотков – хрен проедешь, и жиды носятся на своих “мерседесах”».

А вот руководитель префектуры, где трудится главный герой. Начальник по имени не называется, для всех он – «монстр». Он помешан на чистоте, от его взгляда падают в обморок женщины, он практически может убить словом.

«Но к монстру не суйся, - вот об этом Кравцов не таился, голос потерялся, смешался с пенным шипением ярости, - не суйся. Каждого уничтожает. Топчет. Ненавидит людей. Мы ж как привыкли – делаешь хорошо школьную программу, будет тебе и внешкольная. А у него – только внешкольная, только это, - Кравцов показал пальцами «деньги». – Но этого ему мало. Ему надо еще и людей жрать. Нас пожрет – своих начнет».

Кстати, в этой характеристике в концентрированном виде выражена одна из основ, если угодно, мировоззрения любого чиновника, от муниципального до федерального. «Делаешь хорошо школьную программу, будет тебе и внешкольная».

Эбергард, сквозь призму восприятия которого мы и смотрим на людей и события, разумеется, довольно мелкий чиновник, всего лишь начальник пресс-центра префектуры. Однако и он «имеет трудовую копеечку». Все это позволяет та система, которая заложена в основание управления.

«Эбергард… сейчас главное слово – система. Надо быть… внутри. Все, вся там херня – личное, неличное, правда, неправда, борьба какая-то, ты сам со своим именем-фамилией, будущее, дети – только там могут быть. Внутри. Если ты не пролез или выпал – тебя нет. Надо встроиться. Встроился – держись. Держишься, ходи с прутиком, ищи, где тут под землей финансовые потоки… Но – только в системе. Система!»

Впрочем, стоит помнить, что причины возникновения и особенности функционирования подобной системы, где слова «откат», «распил» и «занос» уже стали привычными, далеко не так однозначны. Я уже не говорю о том, что все это было – в той или иной степени – всегда (и везде). Достаточно открыть написанные полтораста лет назад «Губернские очерки» Салтыкова-Щедрина, чтобы в этом убедиться.

Цитировать отрывки из книги можно бесконечно долго. Автор очень щедро относится к читателю, давая ему возможность насладиться портретами и ситуациями, в которые попадает как главный герой, так и окружающие его персонажи. Вникая в эти ситуации, понимая их внутренние механизмы, мы вполне можем представить законы, действующие в чиновничьем паноптикуме. И, к слову, постичь их специфический язык. Как они говорят: «порешать вопрос» (в смысле – договориться, используя деньги или административный ресурс) или «посоответствовать» (то есть, дать откат).

Надо сказать, что у «Немцев» огромный потенциал «народной книги» - в том смысле, в каком «народными» являются, скажем, «12 стульев» или «Швейк». Это книга нашего времени, по которой, возможно, кто-то будет изучать эпоху «нулевых»: все-таки вымысел в «Немцах» сугубо реалистический.

Однако на пути к «народной книге» есть серьезное препятствие. Терехов пишет достаточно сложно, витиевато и многословно. Продраться через вязкий текст порой бывает сложно. И пока продираешься, внимание невольно ослабевает. Но мы помним, что «каждый пишет, как он дышит». Ругать писателя за его стиль, за его манеру письма, которая и отличает его от коллег, – дело глупое.

Из недостатков – разумеется, на субъективный взгляд – я бы упомянул еще и чисто беллетристическую линию личной жизни героя. Эбергард женат вторым браком, его жена ждет ребенка, а вот бывшая не позволяет видеться с дочкой-подростком. Эбергард судится с женой, и автор довольно подробно останавливается на юридических перипетиях, не забывая и о побочной любовной линии (плох тот чиновник, у которого не бывает любовниц). Подозреваю, сделано это с целью как-то приблизить героя к читателю, сделать его более человечным. На фоне коррупционных схем, показанных в романе, такое сочувствие к герою просто необходимо.

Однако эта линия серьезно снижает интерес к книге: личная жизнь не такая яркая, новая и захватывающая, в отличие от мира чиновников. В то же время это заставляет подумать и о другом: о том, что в этом мире огромный дефицит хороших людей, которым веришь и которых уважаешь. В романе их, в общем-то, и нет, хотя в жизни они, безусловно, встречаются. Но их так немного, что в этом паноптикуме они теряются.

 


 
Новое поступление в Книжной лавке Артбухты. Роман Михеенков. КОТ ДОСТУПА
Новое поступление в Книжной лавке Артбухты. Валентина Юрченко. "Здравствуй, мама! Я - волк"
Презентация книги Галины Маркус "Сказка со счастливым началом"
Руслан Гавальда. "Нет, я не Байрон! И это... печально"
Руслан Гавальда. "Нет, я не Байрон! И это... печально"
Леонид Бахревский. "Книги, которые постоят за себя"
ТАМБОВСКАЯ ВАНДЕЯ. Литературно-исторический вечер
Ольга Валькова. "Иоанн Дамаскин" А.К. Толстого — поэма о судьбах поэзии
СЕРГЕЙ ФЕДЯКИН. МУЗЫКА МЫСЛИ (ВЯЧЕСЛАВ ИВАНОВ)
"ПЕРЕЖИТЬ ЧУЖОЕ КАК СВОЕ" (Николай Онуфриевич Лосский)
Мария Купчинова. "Плывут кораблики надежды..." (о книге Юрия Михайлова "Несбывшееся")
Геннадий Красников. "Сизифов мост над рекой Времени" (Дневник Сергея Есина. Опыт прочтения)
Все публикации
Наталья Баева

Москва
Комментарий
Дата : Вт января 29, 2013, 19:54:06

С большим удовольствием прочитала рецензию. Но мне пока достаточно)) Сам роман читать не захотелось - наверно, потому, что и так тема слишком сегодняшняя, живая. Или что-то еще отталкивает? Пытаюсь понять свою реакцию. А вообще мне кажется, важно понять, что делает из людей "немцев"? Ведь до того, как стать чиновником, человек себе ходит и ничто в нем не предвещает таких качеств. Как узнать, живет ли в каждом из нас - "немец"?:)

Вход

 
 
  Забыли пароль?
Регистрация на сайте