ТАБУ

Сказки пришли из язычества.

Многие сочинители восторгались глубиной передаваемой сказками мудрости, имеющей непреходящую ценность даже в нашу христианскую эру. Однако лишь единицам удалось не пересказывать давние истории, а создать сказки нового времени – вложить в древнюю форму адаптированный к христианскому учению сюжет.

Я знаю только двух таких сказочников – Андерсен и Толкиен.

Влияние их творчества на мировую культуру колоссально, но если говорить о сказках Андерсена, то это влияние созидательное, тогда как от наследия Толкиена мир наш разрушается.

Дело в том, что великий английский мастер-сказочник (в отличие от великого датчанина) нарушил один из главных законов мастерства: если и можно раскрывать ремесленнические секреты, то лишь проверенным ученикам.

Толкиен, видимо, даже не считал свое ремесло секретным. Это стало причиной широкой известности опасной профессиональной тайны, которая в других обстоятельствах не вышла бы за пределы гильдии сказочников – в своих работах он обосновал необходимость столь же серьезного отношения к жанру сказок, как и к другим жанрам литературы.

Законы языческого мира – законы выживания. От их соблюдения зависело существование рода, племени, культуры…

Писатель христианского времени Толкиен привел в действие древние жернова, перемалывающие теперь нашу действительность, т.к. изучая искусство, пришедшее из дописьменных времен, нарушил одно общепринятое правило, которое, судя по последствиям, есть фундаментальное табу – не рассказывать сказки взрослым!

СНЯТАЯ ПЕЧАТЬ

Тысячи молодых людей, вместо того, чтобы учиться, играют в игры, свойственные детям младшего возраста – бегают по горам и лесам, воображая себя эльфами и хобитами.

Они называют себя толкиенистами, хотя среди них вряд ли можно встретить христианина, тогда как Толкиен – христианский автор, и вне христианства нельзя понять его философию.

Но толкиенисты к этому и не стремятся.

Они воспринимают творчество Толкиена как фэнтези – жуткое исчадие его же учения о вторичных мирах:

Достаточно произнести нечто неопределенное или иррациональное, наподобие – «давным-давно», «в некотором царстве, в некотором государстве», «далеко-далеко на севере, севернее северного полюса»… и вот уже задано пространство вторичного мира, который можно заполнить по своему усмотрению и подчинить своим законам.

Здесь еще нет беды, если сказки обращены к детям, ведь дети так и мыслят – из-за малой эрудированности, все для них происходит «когда-то» и появляется «откуда-то». Сказочный мир для малышей – абстрактная модель мира реального, которую они, по мере накопления знаний, заполняют реальностью и подчиняют реальным законам.

Однако обоснование того, что сказки неким образом взаимодействуют с действительностью, размывает представление об их абсолютной нарочитости (т.е. – всецелой заданости содержания рассказчиком), что ставит их в один ряд с реалистическими художественными произведениями (содержащими непреложные факты, несвойственные автору мнения и даже неведомые ему прозрения и пророчества).

Сегодня со сказок снята печать «понарошку», берегущая взрослых от интереса к этому вторичному миру. И теперь взрослые массово принимают детскую модель осмысления реальности, что приводит к торможению их интеллектуального развития. И, как следствие, к возникновению многих цивилизационных проблем.

ВЫРВАВШЕЕСЯ ЗЛО

Немного теории:

– Сказку сочиняет не рассказчик, а слушатель (т.к. «печать» снята, мне не обойтись без раскрытия некоторых жанровых секретов).

Сказки – есть не что иное, как система устного образования: Взрослый предлагает ребенку историю, содержащую комплекс образовательных установок, и ребенок начинает в эту историю играть, т.е. – выдумывать свой вариант сказки, при этом соотнося базовые установки с моделью своего мышления.    

– Сказки всецело соответствуют опыту и знаниям рассказчика, ничего – извне его личности, в них нет.

Это единственный жанр словесности, на который не влияют ошибки при пересказах. Сколько бы не существовало вариантов одной и той же истории, они не вызовут чувств дискомфорта у аудитории (сколько личностей, столько пересказов  – это естественно).

– Произведения всех остальных жанров обязательно повествуют о чем-то внеличностном, т.е. об обстоятельствах внешних – общих для многих людей.

Поэтому дискомфорт при ошибках в пересказах произведений, не являющихся сказками, всегда присутствует. Ведь неточности в передаче сведений о внешнем мире усложняют межличностное взаимопонимание.

Несмотря на то, что, по учению Толкиена, вторичный мир, возможно, и реален лишь потому, что реален его создатель, сказка живет автономно от своего автора. Автор может только наблюдать за тем, что само собой в ней происходит.

Дети, не имеющие еще жизненного опыта, который надо осмысливать, так и поступают.

Но когда вторичный мир творит взрослый (не являющийся профессиональным сказочником), он сковывает его законами своей жизненной философии, которая чаще всего несовершенна. Несовершенства же происходят от внешнего зла, не являющегося частью личности человека. Таким образом, внешнее зло попадает во вторичный мир и, не находясь от него в зависимости, подчиняет данный мир себе.

Это уже не сказка, которую можно свободно пересочинять, а философское размышленье, требующее цитирования.

Таким образом, произведения в стиле фэнтези совмещают детскую безответственность со взрослой безаппеляционностью. Сверхразрушительный заряд!

И данное зло, автономное во вторичном мире не только от аудитории, но и от  рассказчиков (способных с ним бороться лишь в реальности) разлетается миллионными тиражами…  

Что это, как не осколки разбитого зеркала тролля? Попадая в глаза и сердца, они вызывают в людях презрение к реальному миру.

Даже толкиенисты стараются не вспоминать в полюбившихся сказках реалистичный итог: 

После того, как люди руководимые Ангелом Божьим преодолели искушение обладать всевластием, истари ушли, и теперь в «волшебной стране» мы чужие. Мир повзрослел – такова цена победы над злом.

Почти все произведения фэнтези (за редчайшими исключениями) проповедуют лишь одну идею: зло – это добро. А в реальности все не так. Поэтому у раненых зеркальными осколками ухудшается отношение к реальному миру.

Бедняги не хотят быть взрослыми и нести за наш мир ответственность.

(К слову, фэнтези – не есть вариант двуначальных языческих учений, т.к. язычники живут реальностью. Фэнтези ближе к оккультизму, но это тема для другого эссе...)

Что может фэнтези дать взрослому человеку?

Все эти вечно ноющие герои-воины, колдуны, а в последние годы все чаще – вампиры, если и способны чему-либо кого-то научить, то лишь нытью.

Поэтому запечатаем для себя вход во вторичные миры понятием «ПОНАРОШКУ» (ничего этого нет на самом деле) и будем рассказывать сказки детям.

Если кто-то почувствует боль, пусть не тревожится – это осколок троллиевого зеркала со слезами выходят из глаза или тает в теплеющем сердце.

Злу – фэнтези нас не победить!

Зло вообще – явление временное, т.к. невозможно из осколков сложить слово «Вечность» в царстве Снежной королевы.

СТРУКТУРА СКАЗОК

Основа. Образовательные установки. Мораль.

Сказка о глупом мышонке

Самуил Яковлевич Маршак, прежде всего, известен как сказочник. Многих это не радует, т.к. его литературное наследие значительно шире. Однако не побоюсь сказать, что кто угодно может переводить Шекспира, но только настоящий мастер (или гений) становится классиком детской литературы.

Все помнят эту одну из первых в нашей жизни сказку.

Мышонок капризничает, не хочет засыпать под колыбельную мамы-мышки. Исполненная материнской любви, она бегает – ищет няньку с более приятным, чем ее, голосом. Но мышонку все не так… Голоса утки, жабы, лошади, курицы и щуки ему не нравятся. Тогда мама зовет кошку, и под ее сладкое мяуканье мышонок засыпает. Только потом глядь – а мышонка в кроватке и нет…

В этом месте мы начинали плакать, но наши мамы говорили, что кошка не съела мышонка (в котором все маленькие дети узнают себя). Он, мол, убежал!

Это и есть основа жанра: сказки базируются на любви родителей к детям. Родитель не причинит ребенку зла, потому что не сможет терпеть его страданий.  

Толкиен ошибался, сравнивая сказки с антикварной мебелью, лишь по недоразумению оказавшейся в детской комнате. Он-то жил в Англии в пуританское время, когда вся система образования подчинялась строгим нравственным правилам. А в наши дни образование не всегда отягощено духовной составляющей. И мы хорошо видим, что только родительская любовь – залог безопасной передачи знаний. Место сказок – именно в детской!

Пройдет совсем мало времени, и ребенок поймет, что никуда мышонок не сбежал, кошка – таки его съела. Но ребенок повзрослеет (выйдет из возраста колыбельных песен), и эта история станет для него басней, т.е. – абстрактным образом, о котором не стоит переживать. Так, уже безопасно, урок будет закреплен. И малыш без психологической травмы запомнит на всю жизнь, что нельзя злоупотреблять материнской любовью и что при воспитании детей следует прибегать к разумной строгости.

У родителей как-то не пользуется популярностью маршаковский вариант счастливой развязки истории – Сказка об умном мышонке: Мышонок не просто сбегает (и прячется), а хитростью спасается от кошкиных когтей (как Буратино от огня Карабаса Барабаса) и, преодолев ряд ужасных опасностей и страшных приключений (где его преследуют хорек, белка, еж с ежихой и сова), возвращается к маме. Второй урок Маршака для малышей, вступающих в пору детских игр, был бы не менее важен: играть следует не с чужими, а со своими – в «мышки-мышки». Но, видимо, история адресованная очень маленьким детям, их большим родителям кажется слишком уж надуманной. А крайне важно, чтобы сказку было интересно не только слушать, но и рассказывать…

Красная шапочка

Во всемирных сказках образовательные установки формировались тысячелетиями. И даже когда они теряют актуальность, сказки хранят бесценный опыт прошлых поколений в непонятно как сберегающихся сюжетных подробностях.

Сейчас мало кто объяснит смысл этой одной из самых часто рассказываемых сказок. Но если представить обстоятельства жизни людей еще 150 – 200 лет назад, лежащая в ее основе история читается довольно легко.

На протяжении всего своего существования народы северного полушария жили бок обок с волками. Постоянная опасность, вызванная таким соседством, привела к появлению многих сказок, информирующих детей об этих хищниках. «Красная шапочка» – типичная детская страшилка, где показываются волчьи ум, коварство и трусость.     

Маленькая девочка носила через лес гостинцы немощной бабушке (в лесных селениях дети часто одни посещали лес: по грибы – ягоды и т.п.).

На дороге к ней выходил волк. Кружил рядом, прижимал голову к земле, выказывал беззлобность – словом, общался.

Возможно, девочка даже подкармливала его пирожками.

Причиной, по которой волк на девочку не нападал, была ее красная шапочка. Дело в том, что волки – ночные хищники. Они различают множество оттенков черно-белых (ночных) тонов, но дневных цветов не видят. Кроме одного – красного. Это цвет крови и огня. Он может взъярить зверя или, наоборот, испугать (я сам встречал собаку, которая шарахалась от всего красного, как от пламени).

Итак, волк наивной, не понимавшей опасности девочки боялся. Однако в лесу была еще одна потенциальная жертва – бабушка. И хоть она укрывалась в крепком доме, но волку хватило сообразительности понять, что дверь в дом можно открыть, потянув за веревку, иногда появляющуюся с наружной стороны. Он видел, как это проделывает ее внучка (должно быть, в дни посещений плохо передвигающаяся или слабо слышащая бабушка привязывала веревку к щеколде, чтобы девочка могла входить самостоятельно). И волк смог связать между собой эти два обстоятельства – появление Красной шапочки на дороге и веревки на двери.

Встретив девочку, он короткой волчьей тропой побежал к дому, попал внутрь, съел бабушку, но не успел уйти до прихода гостьи. Застигнутый на месте преступления, волк стал скалиться. Прятался ли он под одеялом на кровати, так что Красная шапочка из-за детской неопытности пыталась разглядеть «изменившиеся» бабушкины черты, или нет, но ее напугали огромные волчьи зубы. Почувствовав, что его боятся, волк осмелел и на Красную шапочку напал.

Сказка учит тому, что при встрече со зверем нельзя показывать свой страх.

Кроме этого, сказочная форма с, во-первых, берегущим детские чувства счастливым концом, еще и, во-вторых, расширяет назидательное значение истории.

Ребенку внушается мысль об осторожности при общении с чужим человеком – он может оказаться сволочью.

Значение этого ругательства сегодня  подзабыто. Есть несколько версий на этот счет, но правильным является лишь один смысл – человек с волчьим нравом (сволочина – с волчинами – из волков…). Вот характерная охотничья байка: добрый человек спрятал убегающего от охотников волка, а когда опасность миновала, волк вышел и съел доброго человека. Что о таком скажешь – сволочь…

Мораль сказки – за всяким волком обязательно придут охотники. Эту мудрость человек понимает только к старости, имея жизненный опыт. Но сказки, где все понарошку, позволяют вложить данную мысль в рассказ без доказательств, как аксиому, и тем предупредить ребенка о пагубности сволочных поступков.

Многие современные люди никогда не встречаются с волками. У нас развита техника, есть мощное оружие. Но волки никуда не делись. Они все так же рядом. Во времена войн или других потрясений их стаи представляют серьезную проблему. Да и в обычной жизни – человек, нет-нет, да встречается с серым разбойником. И тогда слышанная в детстве и непонятая сказка выходит из забвения и помогает не растеряться и представить (пусть даже на бессознательном уровне), что от зверя ждать. Это пример непреходящего значения сказочных образовательных установок.

По щучьему веленью

Наверное, в каждой деревне существовал анекдот о лодыре, который лежит на печи и мечтает жениться на царской дочке.

Самоходная печь, сани едущие сами, топор, сам рубящий дрова и прочие чудеса являются юмористическими средствами в высмеивающей бездельника истории.

Однако, когда история становится сказкой, все меняется – в ней появляется мораль.

Зимой (в голодное время) Емеля черпает из проруби воду, а в ведре – щука. Вот удача! Но щука просит отпустить ее, ведь у нее щурята малые… И Емеля ее отпускает. А за свою доброту и получает исполнение всех желаний.

Иная трактовка сюжета при рассказе своему ребенку исключена. Злая сказка сделает его беспокойным, а установка на осмеяние тех, кто, вместо того, чтобы трудиться, лежит на печи, ой, как аукнется родителям, когда они постареют.

Что посеешь – то пожнешь. В своих детях все сеют лишь разумное, доброе, вечное. Таким образом, сказки воспитывают не только детей, но и взрослых (даже если родители еще не доросли до мудрости, что материальные блага сами собой прикладываются к людям с чистой душой, сказка заставляет их это проговаривать).

                                                                                                                                                             ДУХОВНОСТЬ СКАЗОК

Сказки о чистоте. Сказки о святости. Сказки о справедливости.

 Сказочное море безбрежно. Сказки есть обо всем, чему следует учить ребенка – от правил личной гигиены до способов управления государством. Но все эти разноплановые образовательные истории подчинены общим духовным законам (поэтому одна сказка никогда не противоречит другой).

Белоснежка

Вероятно, самый большой массив сказок – истории, обучающие, кого выбрать в супруги. Наиболее частый сказочный итог – свадьба героев. Образование на этом заканчивается. Настает реальная жизнь и ответственность, в т.ч. – за воспитание детей следующего поколения (именно теперь фэнтези представляет особую опасность).

Чаще женихи выбирают невест, поэтому и сказок об идеальных кандидатурах в жены больше. Одну из таких и рассмотрим.

Есть сказки о критериях выбора для крестьянина, купца, моряка, воина и т.д., но эта сказка об идеале женственности, которую взял бы в жены любой, но которой предназначено стать королевой, т.е. быть образцом и названой матерью для жителей целого королевства.

Белоснежка (или, в других переводах, Беляночка) – значит чистая, как снег.

(Александр Сергеевич Пушкин называл ее просто – царевна, поскольку для него сказки были лишь поэмами, а не системой передачи основополагающих сведений. Однако не следует пренебрегать пушкинским вариантом истории, т.к. нам он ближе остальных – именно на его основе дети у нас представляют себе эту сказку. Кроме того, наш автор пересказывал сюжеты слышанные непосредственно от своей няни – простой женщины, благодаря чему в его писаниях хорошо сохранены образовательные установки устной системы.)

Вдовствующий царь делает неправильный выбор при повторном браке. Берет в жены красавицу, а получает ведьму…

Царевна же – его дочь от первой супруги, прекрасна не красотой внешней, но внутренним светом. Эта истинная красота злит ее мачеху. Она решает погубить царевну, но, будучи ведьмой, хорошо знает духовный закон о священности царской крови и нео